Книга Дикие глаза, страница 142 – Элси Сильвер

Это Уэст.

У меня болит горло, когда мы сворачиваем на просёлочную дорогу, которая приближает меня к нему. — Вон тот знак, прямо там. Я указываю на табличку «Сверкающее бирюзовое ранчо единорогов», которая всё ещё висит на официальной табличке, и улыбаюсь, вытирая слезящиеся глаза. Она выцвела на солнце сильнее, чем раньше.

Она идеальна, как никогда.

Когда шины шуршат по гравийной подъездной дорожке, я вздыхаю и откидываюсь на кожаное сиденье городского автомобиля.

Дома.

Конечно, я останавливалась в доме, который принадлежит мне в Лос-Анджелесе, но это? Это мой дом.

Солнце висит низко над горизонтом, и я чувствую, как холодает, пока мы мчимся навстречу осени. Некоторые листья здесь, в долине, уже подозрительно пожелтели. Я закрываю глаза и представляю это место зимой. Небо цвета голубой птицы. Покрытые соснами горы, превратившиеся в заснеженные горы. Катание на коньках по озеру. Катание на санях с Эмми и Олли. Горячий шоколад. Утренние объятия.

Волнение бурлит в моих венах, и чувство умиротворения окутывает меня при мысли об этом.

Да. Вот где я хочу быть.

Когда машина останавливается, я выпрыгиваю из неё, как взволнованный ребёнок. Я не беру свой чемодан. Я даже не закрываю дверь. Вместо этого я бегу вверх по ступенькам к дому, и в моей голове проносятся воспоминания о моём первом дне здесь. Детский чайный сервиз. Велосипеды. Уэст в своем нелепом фартуке.

Я распахиваю дверь.

— Уэст?

— Скай? — В его голосе звучит удивление, и я улыбаюсь, сбрасывая туфли и отправляясь на его поиски.

— Скай? — Его шаги глухо звучат, когда он сбегает по скрипучей лестнице. — Ты рано вернулась?

— Скучала по тебе!

— О, Черри, я тоже по тебе скучала. — Они поднимаются на лестничную площадку, и мое сердце замирает в груди. Прошла всего неделя, а я уже соскучилась по нему. Я никогда по-настоящему не скучала ни по одному человеку.

Это чертовски мучительно. Ненавижу это.

— Привет, — выдыхаю я, рассматривая их. Черри удобно устроилась на плече Уэста. Они оба выглядят такими счастливыми, когда видят меня.

Внезапно я чувствую некоторую неуверенность в том, что мне делать дальше. Бросаться к его ногам и сосать его член кажется немного экстремальным, учитывая, что водитель, вероятно, вот-вот занесет мои сумки в дом. А Черри, возможно, выучит какой-нибудь новый колоритный язык, если услышит "рот на Уэсте".

Я продолжаю улыбаться им, широко, с облегчением и ничем не обремененная.

— Люблю тебя! — Добавляет Черри прямо перед тем, как... подлететь ко мне.

Мой попугай, который уже много лет не расправлял крылья, пролетает между нами и приземляется мне на плечо. Я в шоке.

Я широко раскрываю глаза и смотрю на Уэста, а она трётся головой о мою щёку.

— Люблю тебя! Люблю тебя!

— Она что, только что? Ты что, теперь дрессировщик попугаев?

Он усмехается, и я понимаю, что он, кажется, так же встревожен, как и я.

— Мы провели много времени вместе на этой неделе, но она этого не делала.

Тело Черри изгибается, когда она снова взлетает. Назад к Уэсту. Приземлившись, она клюёт его в коротко подстриженную бороду.

— Нравишься! Нравишься!

Я плачу, наблюдая, как эта птичка, с которой так плохо обращались, наконец-то чувствует себя в безопасности и может летать.

Мы с Черри долгое время были вместе, и, наблюдая, как она использует свой шанс, слезы наворачиваются на мои ресницы.