Книга Дикая Сторона, страница 149 – Элси Сильвер

Поэтому я отступаю, а оператор следует за мной. Я смотрю на своего поверженного врага, который стонет и держится за рёбра, лежа на полу у разбитого стола.

Я запрыгиваю на ринг, на ходу хватаю микрофон и, направляясь к центру, бросаю долгий взгляд на пояс, который он небрежно бросил в углу перед тем, как напасть на меня. Я слышу, как люди кричат мне, чтобы я поднял его.

Но я качаю головой.

— Не-а, — рычу я в микрофон. — Не повезло. Я выиграю в Pure Pandemonium. — Я бросаю микрофон и поворачиваюсь, чтобы уйти, но не успеваю: Эль проскальзывает у меня под мышкой и обвивает руками мою талию.

Она смотрит на меня снизу вверх, ухмыляясь, как будто мы счастливая пара, празднующая победу, и я это чертовски ненавижу.

— Сделай это. Продай это. — Я читаю по её губам, потому что из-за шума толпы её трудно расслышать.

Но я не могу.

Поэтому я делаю то, за что Энтони потом выскажет мне всё, что думает, — отчасти потому, что я не целую её, а отчасти потому, что я чертовски неловко это делаю.

Перед тысячами кричащих фанатов… Я глажу её по голове.

•••

— Как собака, Рис! Твоя сценическая жена смотрела на тебя так, будто хотела наброситься на тебя, а ты, чёрт возьми, погладил её по голове! О чём ты вообще думал?

Энтони уже как минимум три минуты подряд изливает на меня свой гнев, но я уже почти добрался до Роуз-Хилл. Солнце садится, и мне плевать, что он злится. Его слова скатываются с меня, как капли дождя по стеклу.

— Ну, я не хочу её целовать. В сюжете это не нужно, и я не думаю, что по контракту обязан это делать.

— Это всё для шоу! И в Пандемониуме ты доиграешь до конца, и тебя разоблачат, потому что этого требует сюжетная линия, и в основе всего этого — Ты. Актёр. Так что, чёрт возьми, смирись и играй.

— Нет. — Одно-единственное слово звучит ровно и спокойно, как будто это моя вторая натура. Без чувства вины. Как будто я понял, кто я и кем хочу быть. И это не тот человек, который идёт на компромисс со своей моралью. Конечно, я актёр, но это всё равно моя жизнь. И хотя я подписал контракт, мой адвокат, с которым я проконсультировался по дороге, заверил меня, что это не значит, что я должен выполнять все их требования.

— Другого варианта нет! Продолжай. Ты победишь — и будешь за это вознаграждён — и Эль подарит тебе пояс. Ты поцелуешь её, а потом позволишь ей снять с тебя маску.

— Я не хочу этого делать.

— Мне всё равно, чего ты хочешь! Дело не в...

Я опускаю взгляд на телефон, и мои губы дергаются, когда я вижу, что сеть полностью отсутствует. Я представляю, как Энтони сейчас бесится, думая, что я сбросил вызов. На самом деле это даже приятно.

Я прокручиваю в голове этот матч до конца поездки, пытаясь понять, сделал бы я что-нибудь по-другому. Пытаюсь решить, не веду ли я себя непрофессионально. Может, я и не многословен, но я держу слово, и я сказал Энтони, что сделаю всё, что он захочет, когда попросил дополнительный выходной.

Я просто не думал, что он согласится на это. И не то чтобы я не выражал свою обеспокоенность перед выходом на ринг. Он прекрасно знал, что я чувствую, но всё равно попытался навязать это.

Нет, я доволен своим выбором. Эль и Энтони могут делать всё, что хотят, и я их поддержу.

Я подъезжаю к дому Табиты примерно через час после того, как закончился мой разговор с Энтони. В окнах горит свет. Я знаю, что она работала сегодня вечером, а Майло остался у её родителей. Мысль о том, чтобы забрать его отсюда сейчас, после стольких месяцев, вызывает у меня глубокую внутреннюю боль. Его семья, все, кто его поддерживал, — я бы никогда не смог.