Книга Дикая Сторона, страница 4 – Элси Сильвер

— Обещаю на мизинце, — грубо отвечаю я.

Она смотрит на меня, словно оценивая правдивость моего обещания. Затем она кивает и отступает. Не говоря больше ни слова, она распахивает входную дверь и выходит из моего дома. А я просто стою, прислонившись рукой к дверному косяку, и пытаюсь осмыслить этот разговор.

Этот разговор с этой женщиной.

Той, которая, пройдя немного по дорожке, оборачивается и смотрит через плечо.

На несколько мгновений я ловлю на себе её взгляд. Или она ловит на себе мой взгляд. Честно говоря, мне всё равно, кто из нас это делает.

Я просто знаю, что обычно стараюсь не привлекать к себе лишнего внимания.

Но мне нравится, как она на меня смотрит.

Два года спустя

Жёлтая дверь передо мной выглядит слишком жизнерадостно для такого дня, как сегодня.

Потёртости возле замочной скважины говорят о том, что кто-то пытался открыть дверь, не выпуская из рук что-то другое. Внизу канареечно-жёлтого цвета виднеется розовое пятно. Вероятно, это единственное свидетельство того, что коробка из-под виноградного сока упала на землю.

Майло любит виноградный сок.

Его мама тоже.

Любила.

Эрика любила — в прошедшем времени — виноградный сок.

В уголках моих глаз скапливается влага, и я смахиваю слёзы. Слёзы не помогут мне справиться с этой работой. С тех пор как нам позвонили прошлой ночью, все вокруг плачут. Я не могу начать.

Если я начну, то, боюсь, не смогу остановиться. Тогда ничего не будет сделано. А это моя работа прямо сейчас.

Заботиться о её маленьком сыне. Помогать родителям справиться с горем. Управлять своим рестораном. Делать дела.

Оцепенение предпочтительнее. Особенно после того, как я только что вышла из морга.

Поэтому я подавляю желание расплакаться и несколько раз переступаю с ноги на ногу, как будто это поможет мне сдвинуться с места.

Я направляюсь в заброшенный дом моей покойной сестры, чтобы забрать её вещи.

Мне одновременно нужно туда войти и страшно туда входить. Мои губы кривятся в сардонической усмешке. Эрика получила бы настоящее удовольствие, увидев, как я заламываю руки на её крыльце. Я слишком труслива, чтобы даже взглянуть на то, что она оставила после себя. Я подозреваю, что она сейчас где-то наблюдает за мной с ухмылкой на лице. Она бы сказала что-то вроде: Ты только что опознала моё тело. Чтобы вампиризм вступил в силу, требуется более двадцати минут.

Я усмехаюсь над собственной шуткой.

Она не была идеальной — чёрт возьми, я тоже не идеальна, — но её мрачное чувство юмора было на высоте.

— Ладно, Эрика, я ухожу. Я ухожу, — весело бормочу я, доставая запасной ключ, который хранила у себя два года.

Я сделала его, когда помогала ей переехать сюда, и до сих пор мне не приходилось им пользоваться. В основном потому, что я думала, что у неё всё в порядке. Я всегда знала, что зависимость — это борьба на всю жизнь. Я просто думала, что она держит оборону.

Я ошибалась.

Ключ входит со щелчком, и дверь открывается, когда я берусь за ручку и нажимаю большим пальцем на рычаг. Сделав глубокий вдох, я жду, не почувствую ли я какой-нибудь сильный запах. Ничего не чувствую.

Осуждающая маленькая сучка.

Я отчётливо слышу, как Эрика насмехается надо мной. Почему-то это воображаемое взаимодействие приносит мне утешение. В детстве она бы убила меня за то, что я зашла в её комнату. Если я брала у неё одежду или косметику, это всегда заканчивалось ссорой.