Книга Дикая Сторона, страница 47 – Элси Сильвер

Я поворачиваюсь, сажусь и решаю перевязать шнурки, лишь бы не вступать с ней в разговор. Баша не волнует уход других парней, и он не следует их примеру, а просто потягивает пиво и листает телефон.

До меня доносится болтовня из бара по ту сторону качающихся ворот. Я слышу, как Табита отчитывает Уэста за что-то. В ответ Уэст рассказывает, что команда по боулингу названа "Ball Busters" в честь Табиты.

Она ещё больше его достаёт. Ему это нравится, и они оба невероятно добродушны.

Когда-то мне казалось, что между ними что-то есть. Теперь я слышу, как двое подшучивают друг над другом, как брат и сестра.

Это совсем не похоже на наши с ней колкости. Даже близко не похоже.

Я без необходимости и тщательности перевязываю шнурки, и тут моё внимание привлекает высокая, долговязая фигура, проходящая мимо. Это парень, которого все остальные называют Стретчем. От него исходит неприязнь, и меня не удивляет, что он никому не нравится. Я знавал немало таких парней, как он. Чёрт, я работаю на такого парня, как он.

Он подходит к Табите, плотоядно глядя на неё и кривя губы в многозначительной ухмылке. Уэст ведёт себя игриво, а этот парень — нет.

Мне это не нравится.

Он мне не нравится.

Я машинально начинаю составлять список мужчин, которых хочу убить за то, что они смотрят на Табиту так, будто она их следующая трапеза. Это иррационально и нехарактерно для меня.

Но вот я веду себя иррационально и нехарактерно для себя.

Я приближаюсь к нему тихими размеренными шагами. Годы тренировок сделали меня более ловким, чем я мог бы быть при моём росте.

— Мне кажется, если бы ты хотел назвать команду в честь Табиты, ты мог бы назвать её «Скороговорки», — говорит Стретч, когда я подхожу ближе, чтобы услышать его. — Ты всё ещё можешь завязать узел на черенке вишни?

Я стискиваю зубы и напрягаю мышцы, оценивая его со спины. Я уверен, что он привык быть самым крупным парнем в комнате, но теперь это не так.

Табита осматривает его, опуская взгляд, а затем поднимая его снова, как будто находит его жалким, забавным и совершенно никчёмным. То, как она на него смотрит, возвращает мне пару крупиц моего достоинства, которые я потерял, когда решил подойти и прервать их.

Я знаю только одно: я не хочу, чтобы он был рядом с ней. И она тоже этого не хочет.

— Всё ещё мечтаешь о единственном минете, который тебе когда-либо делали, Теренс? Это было в десятом классе? Жаль, что ты достиг пика так рано.

Минет. Она говорит это с уверенной улыбкой. Меня пробирает дрожь от ревности. Она одновременно и нежелательна, и неоспорима. Я ревную к каждому ублюдку, который хотя бы взглянет в сторону Табиты, не говоря уже о том, кто трахал её в рот.

Подхалим-неудачник снова начинает болтать.

— Знаешь…

Но я не даю ему уйти далеко. В два шага я оказываюсь позади него и кладу руку ему на шею. Непринуждённо, конечно. Но я могу сжать руку и сделать всё гораздо менее непринуждённым. Я использую свой лучший сценический голос. Скорость, чёткость, громкость, уравновешенность, поза — моя поза слегка смещена в сторону. Со спины люди могут подумать, что мы старые друзья, но все, кто смотрит на нас, понимают, что к чему, когда я опускаю лицо рядом с его лицом.

— Знаешь, что я мог бы связать узлом? Эту твою долбаную шею. И тогда никому не пришлось бы терпеть твоё присутствие здесь. — Я не стараюсь говорить тихо. Меня взбесили эти жалкие подначки. — У кого-нибудь есть возражения?