Книга Развод. Ты мое спасение, страница 9 – Мира Спарк

Кажется, выйди сейчас в гостиную, а он там — сидит в любимом кресле. Поднимет вопросительно глаза, улыбнется.

— Прекрати!

Голос отражается от кафельных стен.

Включаю воду. Быстро принимаю душ, заставляя себя намылиться, а потом растереться жестким полотенцем.

Не помогает — буквально приходится заставлять себя. И не думать о Давиде.

Вместе со жгучей болью и обидой, в душе все еще есть место непонятному сомнению.

Стараюсь отмахнуться, собираюсь и еду к маме.

— Ну, как ты, моя девочка?

Мама распахивает дверь и приглашает внутрь.

Пожимаю плечами.

— Нормально.

Мама покачивает головой.

Она выглядит, как обычно, элегантно и холодно.

— Со мной ты можешь поделиться, ты же знаешь…

— Знаю, мам, — прохожу и оглядываю ее пентхаус. — Новые картины?

— Да, нашла пару достойных авторов. Недорого. Нравится?

Я не любительница высоких материй в виде сюрреализма и абстракционизма, но киваю головой.

Лучше говорить об этом, чем опять чувствовать себя брошенной и… какой-то бракованной.

— Ты же веришь, что все, что ни делается — все к лучшему?

Усмехаюсь, хотя улыбка больше похожа на гримасу.

— Верю, — киваю. — И давай не будем об этом.

— Идем, — мама берет меня под руку, — наш ждет чудесный ужин. Свежие устрицы…

— Мам, я же не люблю устрицы…

— Ты просто не пробовала этих, идем.

Мы входим в столовую, и я с облегчением понимаю, что стол накрыт только на двоих.

— Не хочешь устриц — есть рыба. Тоже очень вкусная.

— Белого? — мама приподнимает бутылку.

Качаю головой.

— Я только воды.

Мама аккуратно расправляет салфетку на коленях.

— Давид…

Я поднимаю на нее глаза, но мой протестующий взгляд никогда ее не останавливал.

— … он гордец. Я тебе сразу говорила — вы не пара.

— Мам, давай не будем. Мы уже не пара, скоро перестанем быть ей и официально.

— Такие мужчины, как он не могут простить женщинам свободы, понимаешь?

— Давид никогда мне ничего не запрещал…

— Это он так говорил. И я не о прямом запрете.

Делаю глоток воды. Зря я приехала, а с другой стороны разве дома, одной было бы лучше? Смотреть на мусорный мешок, в котором осталось последнее?

— Ты хорошо зарабатываешь и не стоишь на месте. Да, в этом немало моей заслуги, но все же…

Неприятный укол.

— А он кто? Инженер? — мама фыркает.

— Ведущий специалист, а с сегодняшнего дня — руководитель отдела. Это немало.

— Ой, брось. Все это — разговоры в пользу бедных. Он всегда понимал, что ты обходишь его, понимаешь? Это его сожрало.

— Не понимаю, мам, о чем ты…

— Это потому что ты в людях не разбираешься так как я.

— Между нами никогда не вставали материальные вопросы. Давид — не такой…

— Я тебя умоляю, — смеется мама. — Позволь мне судить о мужчинах и просто слушай. Такой такой. Да, он оказался терпеливее, но и подлее.

Усмехаюсь и опускаю глаза в тарелку.

Есть совершено не хочется. Только мысль о ребенке заставляет подцепить кусочек рыбы.

Не хочу, чтобы ребенок разделял мою голодовку…

— А ты не смейся. Он не смог хотя бы сровняться с тобой и решил поквитаться. Это точно я тебе говорю. Сто процентов.

— Поквитаться?

— Его любовница. Это не любовь, Надежда. Это месть тебе.

— А вдруг и нет никакой любовницы? — слова вырываются сами собой, а мама замирает.

— Нету? С чего ты взяла?

Пожимаю плечами. Зря я это ляпнула.

— Надюша, я понимаю, что ты не можешь поверить, но… такова правда. Ее надо принять.