Книга Моё бессонное лето, страница 140 – Яна Ланская

— Малыш, не надо! Я не удержусь, а утром ничего не изменится. Тебе будет больнее. Я не хочу тебе делать больно.

Я сворачиваюсь в рыданиях и обнимаю себя. Вот за что он меня не может простить. За боль. Он не хочет мне делать больно, даже сейчас. А я захотела. Намеренно, осознанно. Да, я готова к тому, что он сейчас воспользуется мной, а утром оставит. Это бы означало новую партию.

— Жень, — бегу за ним в его студию и вижу, что комната абсолютно пустая. Только мониторы остались. Никакого оборудования уже нет. Он собрался…

— Бемби, — подходит ко мне и обхватывает моё зарёванное лицо руками. Сердце замирает от его близости, от его прикосновений и нежного взгляда. — Я знаю, что ты чувствуешь. И знаю почему. Я всё сделал, чтобы у тебя было ощущение этой безумной любви. Но это зависимость, а не любовь. Дофаминовая и адреналиновая. Ты меня сейчас внимательно послушаешь и сделаешь всё, как я скажу. И к октябрю ты будешь здорова и свободна от меня. Хорошо?

— Нет, не хорошо. Я не хочу быть свободной от тебя. Я твоя. Вся. Полностью.

Женя выпускает моё лицо из рук. Я вижу, что ему тяжело. Он еле сдерживает себя. Он хочет меня, знаю, что хочет, но зачем-то не даёт нам воссоединиться.

— За четырнадцать дней ты сотрёшь меня полностью. До нуля. Я так делал не раз, это легко. У тебя получится. — Женя выходит из студии, идёт в коридор и начинает обуваться, глядя на меня и будто гипнотизируя. — Я улечу, ты съедешь и удалишь все наши фотографии и видео, не будешь смотреть клипы, интервью и мою страницу. Это сенсорная изоляция. Твой мозг забудет, какого получать допамин от моего образа. Затем ты на трое суток откажешься от еды, воды и сна. Борись с собой, бегай, ходи до изнеможения. Это вытеснит любые эмоции. Затем вспомнишь всю боль, что я тебе причинил. Я специально тебе делал больно, чтобы заякорить. Вспомни каждую фразу, каждое действие, пойми их ужас и напоследок сожги мой портрет, что хранишь в своих чертежах. Всё! Связь отключена.

— Что? — Неверяще спрашиваю. — Ты думаешь так просто мою любовь к тебе вытравить? Просто набор каких-то действий?

— Я не думаю, малыш. Я знаю. Как я запустил в тебе процесс, так и отключу.

— Ты обесценил всю нашу историю! Это не просто гормоны и список действий! У нас связь! У нас любовь!

— Токсичная, да. Которая легко отключается. На самом деле отключается любая, так что всё у тебя получится.

Стою зарёванная, смотрю на него и понимаю, что больнее мне даже не от мысли, что я его забуду, а что он так меня сотрёт из своей памяти. А может уже? Может, он эти три дня голодал, чтобы забыть меня? Стереть?

— Ты уже меня стёр, да? — Задыхаюсь от слёз и жгучей боли.

— Я никогда тебя не сотру, бемби, — Женя задирает свитшот и показывает своего оленёнка под сердцем. — Я запретил себе забывать тебя. А ты забудешь!

Бросает на меня взгляд, который я никогда не забуду. Хоть буду всю жизнь голодать — не забуду, и уходит. Хлопок двери разбивает мне сердце, и я кричу, как раненый зверь. Как подстреленный олень в чёртовом бездушном лесу.

— Эй, ты чего скулишь? — Поднимает меня с пола Егор. — Он тебя ударил что ли?

— Лучше бы ударил, — хныкаю.

— Пиздец! Посмотришь на вас и вообще влюбляться не хочется. Всё, официально не хочу встречаться с девушкой. На хер! — Бубнит Жоржик, пока волочит меня в гостиную.