Книга Моё бессонное лето, страница 56 – Яна Ланская

— Зачем ты пришёл? — Приложив массу усилий, спрашиваю уверенно и чётко. Смотрю ему в глаза и не боюсь контакта.

— Ты мне не отвечаешь на сообщения.

Внутри всё ликует от того, что он пишет, а я хоть и ненамеренно, но его игнорирую.

А с другой стороны нарастает возмущение. Зачем он пишет?! Что пишет? А больше всего то, что он ещё меня и обвиняет. Я ему должна отвечать после его слов?

Это только доказывает то, что он играет. Это действительно игла. Он был уверен, что я его прощу и мной можно вертеть, как угодно.

Так себя жалко становится. За кого он меня принимает?

— Не включала телефон. Даже не знаю, где он валяется.

— Малыш, — вскакивает с кровати и подбегает ко мне, касается плеч, смотрит проникновенно, — ты в порядке?

Опускаю взгляд на его пальцы и пристально смотрю на них. Мне кажется, что они должны оставить ожоги на моей коже в месте соприкосновения, но они не оставляют. Так странно, ведь у меня стойкое ощущение, что я горю, и, несмотря на это, меня страшно знобит. Интересно, он чувствует эти вибрации или нет. Лишь бы голос меня не подвёл.

— В полном, как видишь. Жень, у меня завтра экзамен, мне надо лечь спать, я и так засиделась. Готовилась, — я горда собой. Я справляюсь. Дрожь даже немного стихает, и я выпрямляю спину, не боюсь смотреть ему в глаза.

— Злишься на меня?

— Было и было. Плевать. Я была под кайфом. Кайф закончился. Не парься.

Моё удовольствие от недоумения на лице Жени я не могу сравнить ни с чем. Он растерян. Впервые растерян, и это чувство пьянит получше дорогого шампанского.

— Малыш, я понимаю, что ранил тебя. Я не знаю, что на меня нашло. Бред какой-то. Я мудак полный. Прости меня!

Сейчас я рада, что он меня касается и даёт заземление, иначе бы я просто взорвалась. В моей голове происходит настоящее сражение. С одной стороны я хочу доиграть и его отвергнуть, а с другой хочу поверить и простить. Мозг умоляет дать ему дозу кайфа под названием «Бес».

— Мудак. Это точно сказано. Иди отсюда! — Мой решительный голос срывается на мольбу.

— Бемби, злись, ругай, но прости, пожалуйста! Не могу без тебя. Чуть с ума не сошёл!

От его взгляда вроде бы такого искреннего внутренности скручиваются в тугой жгут. Больше всего в жизни мне хочется, чтобы его слова были правдивыми.

— Нет! — Выкрикиваю, — Всё, Жень, забей! Мне вставать рано. Свободен!

Его светлые глаза темнеют, зрачки расширяются. Он ухмыляется, и, пока я лихорадочно соображаю, как себя вести дальше, он пользуется моим замешательством и целует меня.

Сердце начинает колотиться, как бешеное. Я не могу с собой справиться. Если бы у меня были датчики, они бы пищали и сообщали о сбое системы.

Внутри, кроме рёва сирены, сильнейшей дрожи и ощущения, что я на сумасшедшей скорости несусь не то к обрыву, не то к взлёту — ничего.

Я не в силах противостоять. В его руках я податливая субстанция.

Единственное, чего я сейчас хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.

Разум отключается, и лишь где-то на периферии тихо звучит: «Держись! Прогони! Не обманывайся!», но что делать, если обманываться рада?

Я оживаю рядом с ним. Мне сейчас так хорошо, что меня не остановит ничего. Сама прекрасно осознаю, что он играет. Знаю, что будет ещё больнее. Знаю, что в следующий раз буду отходить от его удара тяжелее, и также знаю, что этот удар непременно будет.