Книга Моё бессонное лето, страница 80 – Яна Ланская

Может, я спала всего пару часов, а может и весь день. По нашему тихому двору понять хотя бы примерное время невозможно.

Успокоившись и переведя дух, возвращаюсь к двери и прислушиваюсь. В квартире тишина, ни шороха. Но, может, мама просто у себя и до меня не доносятся звуки жизни.

Аккуратно, без раздражения стучу в дверь. В конце концов, я хочу в туалет, попить и поесть. Я же не узник!

— Ма-а-а-ам! Ма-а-а-ам! Открой дверь! Я сейчас описаюсь! Ма-а-а-ам! — зову своего цербера, но ничего не происходит.

Хочется заорать от досады, но я обещала разуму не глупить. Ладно, подождём.

Время без телефона и планшета тянется вечность. Пытаюсь читать, чтобы себя как-то занять, но сконцентрироваться не могу. Постоянно бегаю к окну проверить двор на наличие людей. Может, курьера какого-нибудь увижу и у него хотя бы время узнаю. Мама, конечно, будет не в восторге от того, что я кричу из окна и её позорю, но мало ли какая у нас ситуация.

Переполненный мочевой пузырь забирает у меня последнюю возможность сконцентрироваться, и я просто ложусь и пытаюсь расслабиться в мучительном ожидании.

Интересно, Женя залезал ко мне сегодня в окно? Ждал меня? Ищет? Переживает? Закрадывается страх, что он забил и отправился тусить с их бесконечными подружками.

Надо было бежать, испугалась, хотела вести себя благоразумно, теперь отдуваюсь за свою нерешительность.

Но я же не думала, что мама будет так жестить.

— Проходи, — вырывает меня из раздумий мамин голос.

Резко встаю с кровати, аж в глазах темнеет и голова кружиться начинает.

— Тётя Ира, здравствуйте! Привет, мам!

Я прекрасно понимаю, что мама привела свою подружку-нарколога не случайно, но я так рада наконец выйти из комнаты, что не показываю ни капли своей злости, обиды и отчаяния.

— Танечка, привет! — Здоровается женщина и, готова поклясться, профессионально меня оценивает. Мне бояться нечего, пусть смотрит, я в порядке. Практически.

Мама, кажется, разочарована, что я веду себя спокойно, наверняка она уже наплела своей подружке, что я начну психовать, грубить или тупо молчать. Не дождётся!

— Прошу прощения, — протискиваюсь между ними, — мне нужно умыться и привести себя в порядок. Выбегаю в коридор и мчу в санузел. Слышу, что мама следует за мной.

— Не запирай дверь, — выдаёт приказным тоном.

Да боже! Она серьёзно? Думает, я запрусь и через вентиляционную трубу сбегу? Чокнутая!

— А что у нас на завтрак? — Выхожу из ванной и обращаюсь к поджидающей маме.

— Аппетит есть, это хорошо, — улыбается мне тётя Ира. — Наташ, пойдём на кухню. Кофе попьём, девочка поест.

Мама не перечит и едва заметно мне кивает, чтобы следовала за ней.

В гостиной часы показывают пятый час вечера, и понять не могу, как продержалась. То ли я спала очень долго, то ли действительно провела в ожидании весь день. А мама вообще думает, когда оставляет меня одну запертую в комнате? Без воды, еды и возможности сходить в туалет? А если бы пожар начался? Опеки бы её за такое лишить, вот только мне уже восемнадцать. А Ольке нет. Надо деду пожаловаться. Чтобы она там ему не наплела, что он меня сдал, а несправедливость в любом случае он не приемлет. Да и папа ей устроит разнос.

Мама достаёт свежие булочки из «Буше», и я окончательно понимаю, что чуть не умерла с голода. Мне кажется, я, как голодный зверь, готова выдрать кусок теста из рук матери, не дожидаясь, пока она накроет на стол.