Книга Сделка с боссом. Опасная игра, страница 28 – Татьяна Никольская, Ника Лето

— Чёрт, — выдыхает он, доставая телефон из кармана и отключая сигнал. — Пора.

Я стою, не в силах пошевелиться. Губы горят. Тело помнит его близость. Внутри всё кричит.

Пора? Куда пора? Зачем этот чёртов будильник? Мы были в двух миллиметрах от...

— Алёна, — его голос снова ровный, деловой. Только желваки на скулах выдают напряжение. — Нам нужно ехать. Тихий ждать не будет.

Тихий. Театр. Игра. Реальность врывается в моё сознание ледяной водой.

— Да, — говорю я, и мой голос звучит чужим, далёким. — Конечно. Едем.

Я иду в спальню за своей сумкой, но на полпути останавливаюсь, прислоняюсь к стене и закрываю глаза. Дышу. Глубоко, как он учил.

Что это было? Репетиция? Часть подготовки? Или...

Я не знаю ответа. И боюсь его узнать.

Через пять минут мы уже в машине. Он молчит, сосредоточенно глядя на дорогу. Я смотрю в окно, на огни вечернего города, и чувствую, как его взгляд иногда касается меня. Коротко. Оценивающе. Будто проверяет, не рассыпалась ли я.

Я не рассыпалась. Пока.

Но когда мы подъезжаем к театру, и я вижу толпу репортёров у входа, дорогие машины, женщин в бриллиантах и мужчин в смокингах, меня накрывает новая волна паники.

— Смотри на меня, — командует он, беря мою руку в свою. Его ладонь тёплая, уверенная. — Только на меня. Улыбайся. Дыши. Всё будет хорошо.

Я поднимаю глаза. Встречаю его взгляд. И на секунду мне почти верится, что так и будет.

Театр встречает нас вспышками фотокамер и гулом голосов. Красная дорожка, роскошные наряды, бриллианты, сверкающие в свете софитов — всё это похоже на съёмочную площадку дорогого фильма. Только фильм этот — наша жизнь. И сценарий написан не нами.

Богдан выходит первым, обходит машину и открывает мою дверь. Он протягивает мне руку, в его глазах — идеально отточенная нежность. Ни следа того напряжения, что было в машине. Ни намёка на тот почти-поцелуй в его квартире.

Я вкладываю ладонь в его руку, и его пальцы смыкаются на моих. Тёплые. Надёжные. Такие знакомые и такие чужие одновременно.

— Улыбайся, солнышко, — шепчет он, наклоняясь, будто чтобы поправить выбившуюся прядь. Для камер это выглядит как жест заботы. Для меня же это всего лишь напоминание, что игра продолжается.

Я улыбаюсь. Стараюсь, чтобы улыбка вышла естественной. Фотографы щёлкают без остановки, выхватывая нас из толпы. Интересно, что они видят? Красивую пару? Успешного адвоката и его спутницу? Если бы они знали.

Мы проходим сквозь строй репортёров, и я чувствую, как его рука собственнически ложится мне на талию. Он будто бы заявляет права на меня. Жест для окружающих. Для Тихого, который наверняка уже здесь.

В фойе театра яблоку негде упасть. Дорогие костюмы, вечерние платья, звон бокалов и приглушённый гул голосов. Я чувствую на себе десятки взглядов — любопытных, оценивающих, завистливых. Женщины рассматривают моё платье, мужчины — меня.

Единственное, что меня успокаивает сейчас, это присутствие Майорова рядом. Он как обычно спокойный, уверенный, недосягаемый. И это хорошо.

— Богдан Игоревич! — к нам подплывает какой-то мужчина в смокинге с женой, увешанной бриллиантами, как новогодняя ёлка. — Рад вас видеть! А это, полагаю...

— Моя спутница. Алёна, — кивает Богдан, чуть сжимая мою талию.

Я улыбаюсь, киваю, произношу дежурные любезности. Лицо застывает в вежливой маске. Мы движемся дальше, и каждый шаг приближает нас к главному.