Книга Сделка с боссом. Опасная игра, страница 48 – Татьяна Никольская, Ника Лето

Судья объявляет перерыв до завтра. Мой подзащитный пожимает мне руку, что-то благодарно бормочет. Я киваю, не слушая. Выхожу в коридор, достаю телефон.

Усмехаюсь.

С чего вдруг мне пришло в голову отправить ей утром сообщение о родинке? Я не склонен к сентиментальности, никому никогда не посылал таких дурацких сообщений. А тут не смог удержаться. Захотел, чтобы знала — я помню каждую деталь. Каждый сантиметр её тела.

Телефон оживает в руке.

«Богдан, перезвони. Срочно. Олег».

Дядя. Чёрт бы его побрал со своими играми, в которые я вынужден был втянуть девчонку!

Захожу в пустой кабинет для переговоров, закрываю дверь. Набираю номер.

— Богдан, — лениво тянут дядя, но я знаю его слишком хорошо. За напускным спокойствием стоит что-то другое. Кажется, вот-вот грядёт долбанная буря. — Как прошло в суде?

— Всё в порядке. Завтра будем завершать.

— Отлично. Тогда ты свободен для разговора, — говорит дядя и молчит. Делает долгую пауза. Я жду. Это не конец разговора. — Тихий звонил.

— Что ему нужно?

— Говорит, что с нетерпением ждёт юбилея. Желает видеть вас обоих. Тебя и… — дядя снова делает эту грёбаную паузу, — и Алёну, естественно.

Я смотрю в окно — на серое небо, на одинаковые здания, на людей, которые спешат по своим делам.

— Как думаешь, дядя, зачем ему Алёна? — спрашиваю я спокойным тоном, едва удерживаясь, чтобы не вывалить тираду некультурщины вслух.

Твою мать, Тихий. Когда эти игры уже закончатся? Вцепился своими клешнями в мою Алёну.

Мою… Осознание того, как я уже мысленно её называю, бьёт меня по голове. Реально ведь так и есть.

Моя. Теперь только моя.

— Ты же знаешь Тихого, — усмехается дядя. — Ему нравится красивая обёртка. Он хочет видеть её на своём празднике. Хочет, чтобы все видели — у Майорова красивая женщина. Или... — он делает паузу, — он хочет проверить, насколько она для тебя важна.

Ловушка. Я понимаю это сразу. Тихий не просто так зовёт Алёну на свой юбилей. Он видел нас в театре, видел наш танец, видел, как я зажимал её у колонны. Он хочет проверить границы. И если поймёт, что она для меня действительно что-то значит… Если уже не понял…

Всё становится только опасней.

— Мы будем, — говорю я холодно.

— Богдан, — голос дяди меняется. Становится жёстче. — Я надеюсь, ты понимаешь, что это не просто светский раут. Если что-то пойдёт не так...

— Ничего не пойдёт не так, — обрываю я.

— Кстати, ты в курсе, что твоя девушка сегодня была на обеде с какой-то подругой? Тараторила без умолку, жестикулировала. Очень эмоциональная девушка. Это опасно, Богдан. Эмоции — это слабость.

Я сжимаю челюсти. Он следит за ней. Конечно, следит. У него везде глаза.

— Она ведёт себя естественно.

Он отключается.

Алёна. Моя секретарша. Моя пешка. Моя...

Я закрываю глаза, и передо мной снова её лицо. Не испуганное, не напряжённое, каким я привык его видеть в офисе. Счастливое. Расслабленное. Утреннее.

Когда я жарил яичницу на её кухне, она смотрела на меня так, будто я не человек, который втянул её в смертельно опасную игру. А просто мужчина, который доставляет ей море наслаждения. Это я почувствовал, когда она стонала подо мной и выгибалась как кошка. Которого она хочет.

Я никогда не был нужен. Дяде я был нужен как инструмент. Женщинам — как статус, кошелёк, ступенька вверх. Партнёрам — как гарантия безопасности. Но никто никогда не нуждался во мне просто так. Просто потому, что я — это я.