Книга Обретенная семья, страница 17 – Shkodina

Но одна улыбка, родной взор и невесомое касание моей ладони кончиками пальцев, и я на все была готова закрыть глаза.

— Через окно? Так романтично же! Смотри, я с цветочками, ну настоящий Ромео.

Наверное, Матвей думал, что слова «романтично» и «Ромео» однокоренные, потому что другой логики в этом сравнении я не видела, но даже это его не портило в моих глазах.

— Почему ты пропустил ужин? Я была вынуждена отдуваться одна! И воз и ныне там! Ничего он слушать не желает.

Матвей переместил свои руки на мои ягодицы, сжал, не давая отстраниться.

— Я же тебе говорил, что есть сто процентный метод, чтобы он от тебя отстал. Просто позволь мне. Я избавлю тебя от Климовских оков, ты будешь только моя… навсегда.

Слова он жарко шептал мне прямо в ухо. Его «навсегда» совершенно меня заворожило. Мне девятнадцать, я сама могу решать где и с кем. Я люблю его много лет, так чего я ещё сопротивляюсь?

Сама потянулась к нему губами, руками обвила его шею. Нужно просто забыться и отдаться урагану чувств. Он — мое все. И я все для него. По другому и быть не может.

Одежда слетела на пол, я резко оказалась прижатой к своей кровати. Матвей продолжал целовать меня, но складывалось впечатление, что он куда-то торопится.

Рваные движения не приносили расслабления, а наоборот как будто жалили кожу, его вес на мне не давал дышать, я уже готова была сдаться и прекратить эту пытку.

— Матвей, не надо…

Но он меня не слушал или не слышал. Глаза его казались совершенно расфокусированными, дыхание было сиплым.

— Подожди, маленькая, сейчас все будет.

И вот после этой фразы, я почувствовала такую боль, что поняла, пытка только началась. Через пять секунд я уже физически не могла этого терпеть. Из глаз потекли слёзы. Я чувствовала себя мерзко не только физически, но и эмоционально.

Саднящая боль внизу и в животе, сводила с ума. Я попыталась сопротивляться, но он схватил мои руки и крепко прижал запястьями к подушке, обездвиживая.

Мне казалось, что я в ловушке, в каком-то ужасном замкнутом пространстве, которое сжимается вокруг меня. Я даже не могла вдохнуть в себя воздух. Я бы заорала во все горло, если бы не понимала, что где-то в доме спит Клим.

— Матвей, остановись. Мне очень больно. Мне плохо.

Но он как будто меня не только не слышал, а не понимал. Зрачки его были размером с точку, в глазах я не видела ни капли рассудка. И нет, он не остановился. Но все закончилось быстро и резко. Он просто упал на меня всей своей тушей. И болезненное чувство распирания внутри почти прошло.

— Матвей… Матвей, мне тяжело.

Он поднял голову и уставился таким взглядом, будто впервые меня видит.

— О, маленькая, как я хочу тебя.

И он снова начал меня целовать и двигаться внутри, от боли я застонала и начала скидывать его с себя. Нет, ни за что, хватит!

— Ну что ты сопротивляешься, поздно уже.

Меня начало в прямом смысле тошнить, что я наделала?

— Нет, Матвей, нет, остановись!

В этот раз я не стала мямлить полушёпотом, боясь, что он опять не воспримет мои слова в серьез.

— Прекрати дергаться, весь настрой сбиваешь. Лапа, давай потерпишь, а? Ну ни ты первая, ни ты последняя.

То, с каким цинизмом он это говорил, выбило меня из последнюю волю. Я готова была сдаться. Но вдруг все резко прекратилось. Я и понять ничего не успела, как Матвей как будто подлетел в воздух и вылетел в открытое окно.