Книга Бывшие. Теперь я (не) твоя, страница 16 – Оксана Лебедь

— Слушай, я тут забронировал домик на выходные…

— Серёж, я не…

— Да ты послушай! Домик за городом, есть бассейн с подогревом, детская площадка. Я уверен, что Миле очень понравится. Да и мне уже пора познакомиться с ней. Я думаю, это будет очень хороший вариант. Ты где-то отдохнёшь, пока я поиграю с ней, поспишь подольше. Погоду обещают хорошую. Нельзя упускать такую возможность!

До слёз приятно чувствовать такую заботу. Серёжа быстро говорит, чувствуется его заинтересованность, он доволен своей задумкой.

— Серёж, Мила сегодня повредила руку, и ей наложили гипс.

— Как она? С ней всё нормально? Может, мне приехать? Что-то нужно? Вы где? Почему не позвонила?

Серёжа такой заботливый, внимательный, и мне так неудобно перед ним за свои чувства к Артёму, за то, что я готова бросить его, только чтобы больше не видеть Артёма.

— Всё не так плохо.

— Так, я вроде слышал, что есть какие-то штуки, чтобы не мочить гипс. Я проконсультируюсь со знакомым, и вообще лучше показать Милу моему знакомому врачу!

— Не нужно…

— Я договорюсь, ты ни о чём не переживай. Давай проверим, можно ли Миле ехать и как-то защитить гипс, а потом решим с поездкой.

— Хорошо, — я улыбаюсь. Мне повезло встретить Серёжу. Но как воспримет его Мила, да ещё и с гипсом на руке?

По дороге до дома мы купили мороженое. Мила довольна, даже не чувствует дискомфорта, только сильно расстроилась, когда вместо ванной ей пришлось принять душ и лечь спать.

Я сидела на кухне, когда послышался тихий стук в дверь. Настороженно я подошла к двери и посмотрела в глазок.

— Вера Степановна? — я удивлённо открываю дверь. — Что-то случилось? Почему так поздно?

Соседка проходит ко мне в квартиру и протягивает ещё тёплый пирог.

— Мне показалось, тебя что-то тревожит, — Вера Степановна внимательно заглядывает мне в глаза, и я киваю. — Может, поделишься? Я прожила много лет, может, и смогу чем помочь.

Я вздыхаю и грустно улыбаюсь.

— Давайте попьём чай.

Мы проходим на кухню. Ставлю чайник и разливаю кипяток по кружкам, пока Вера Степановна разрезает пирог с клубничным джемом.

Мы садимся за стол и делаем пару глотков чая в тишине.

— Я заметила, что ты как-то насторожилась к Серёже?

Я вздыхаю. Мне даже самой себе стыдно признаться в своих чувствах к Артёму, а уж рассказать об этом… Словно признаться в страшном преступлении.

— Серёжа оказался другом, — я замолкаю, поджимаю губы. Я не рассказывала Вере Степановне об Артёме, мы как-то обходили эту тему стороной, она видела, что мне неприятно, и не задавала вопросов. Вздыхаю: раз уж начала, то нужно продолжать. — Другом отца Милы.

Глаза Веры Степановны округляются и будто в два раза увеличиваются. Она сглатывает, успокаивается.

— Ну и что тут такого? Вы встречались, затем расстались… — тут её словно осеняет, Вера Степановна замирает. — А он знает о Миле? — Качаю головой, поджав губы, мне отчего-то становится стыдно. — Это как? Ты ему не сказала? Почему? Так ведь нельзя!

— Всё сложно… — я опускаю голову и начинаю рассказывать нашу историю с Артёмом, даже сама не понимаю, как погружаюсь в воспоминания о нашем нелепом знакомстве.

Помню, как я, стесняясь, шла по территории университета, вглядывалась в названия корпусов и сверяла их с расписанием. У меня осталось совсем мало времени, наконец я разобралась и, развернувшись, хотела бежать, но врезалась в какого-то парня. Я так торопилась, что даже не взглянула на него, быстро собрала рассыпанные бумаги и учебники и побежала в корпус.