Книга Бывшие. Теперь я (не) твоя, страница 52 – Оксана Лебедь

От прикосновений её губ внутри появляется какое-то тепло. Всё напряжение спадает, я падаю во мрак. Аня для меня словно какой-то дурман. Сколько у меня было женщин до неё и после, но ни одна из них не сравнится с Аней. Я даже не могу назвать всех других женщинами. Ни с чем не сравнить то, что происходит у меня внутри, когда я целую её, моё тело словно просыпается, все чувства обострятся.

Сопротивления Ани становятся все слабей, хотя я и до этого не замечал их. Я одурманенный, ничего не соображаю, только чувствую животное желание внутри себя. Её губы размыкаются, тело становится мягким и податливым. Я прижимаю её к себе ещё ближе, сердце так часто стучит, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

Аня не отвечает, но и не сопротивляется, поддаётся мне.

Сжимаю её тело и всё забываю. Меня накрывает дикая, животная страсть. Я задыхаюсь, целую губы Ани, но мне всё мало. Я словно пытаюсь наполнить бездонный колодец ложкой. Сколько бы я не целовал её, я хочу ещё. Разве вообще возможно так желать человека и ненавидеть одновременно? Мне кажется, что меня всего разорвёт.

— Не надо… — задыхаясь, шепчет Аня.

Я слышу придыхание в её голосе, тихий стон и у меня срывает крышу. Хватаю Аню, одним рывком усаживаю на стол и принимаюсь за блузку. Мои руки дрожат, не могу расстегнуть пуговицы, ещё и Анины руки мешаются. Откидываю их и резким движением разрываю блузку, несколько пуговиц падают на пол, а я теряю остатки разума и человечности. Вижу, как её грудь поднимается и опускается в белом кружевном бюстгальтере, и накидываюсь на неё.

— Хватит, остановись, прошу, — Аня упирается руками в мои плечи и отталкивает меня, отшатываюсь назад. Она пытается прикрыть себя, застегнуть уцелевшие пуговицы на блузке.

У меня злость перемешивается с желанием. Делаю большой шаг обратно, хватаю её за волосы и фиксирую голу так, чтобы Аня смотрела мне в глаза.

— Тебе решать, будешь ты рядом с Милой или нет, — мне сложно дышать, сложно смотреть на её губы и не целовать их. Я одержим этой девчонкой. Я хочу убить её, растоптать и в то же время готов поставить её на пьедестал и заставить всех поклонятся ей. Я уже не представляю, как смогу прожить без неё и знаю, что она не откажется от дочери.

Аня

Я смотрю на Артёма и дышать не могу. Его слова словно удар в грудь выбивают весь воздух из лёгких.

Артём смотрит на меня, удерживает голову, тяжело дышит, его зрачки почти закрыли всю радужку глаз.

Разве можно что-то ответить на такие слова? Чего он ждёт? Что я лягу под него ради того, чтобы остаться с Милой? Артём никогда не заберёт её у меня! Он никто! Я её мать! Я родила её и растила одна! Но если его мать смогла устроить моё увольнение, то на что она ещё способна? Разве я смогу тягаться с семьёй Захаровых?

Я не могу думать, мне страшно, горло сжато, с трудом удаётся дышать, ладони вспотели.

Набираю полную грудь воздуха, хочу хоть что-то сказать, но слова застревают в горле. Я словно рыба открываю рот, но не произношу ни звука.

— Мама? — голос Милы звучит тревожно.

Я не вижу дочь из-за Артёма. Он отпускает мои волосы и делает шаг в сторону. Я спрыгиваю со стола, быстро застёгиваю блузку, пытаюсь привести себя в порядок, поправляю волосы и разворачиваюсь к Миле.

— Ты проснулась? — улыбаюсь я, щёки горят, меня всю колотит, сердце бешено стучит в груди.