Книга Бывшие. Теперь я (не) твоя, страница 90 – Оксана Лебедь

Я киваю. И только теперь понимаю, как сильно в нём всё сжалось — плечи, подбородок, даже руки. Он выдыхает слишком глубоко, словно до этого минуту задерживал дыхание.

— Да, — отвечаю спокойно и уверенно. Я и сама об этом думала, но меня останавливало то, что не было работы. Я не хотела попасть в зависимость от Артема.

Артем смотрит на меня так, что внутри что-то теплеет. А потом его лицо меняется — мягкость уходит, появляется решимость. Вновь закусывает губы и глубоко вдыхает.

— И я должен сказать ещё кое-что, — он замолкает, словно собираясь с духом. — Это очень важно.

У меня перехватывает дыхание.

— Артём?..

Он поднимает взгляд — прямой, честный, почти болезненный.

— Я хочу оформить отцовство. Официально.

Эти слова падают между нами тяжело, но ровно. Он не требует, не давит — просто произносит как то, что давно зрел в нём.

Я не успеваю ответить — он продолжает:

— Мне неудобно… — он делает паузу, подбирая слова, чтобы не задеть. — Приходить в садик как… никто. Как «друг семьи». Воспитательницы на меня смотрят странно, Мила иногда спрашивает… — он сжимает губы, голос становится тише. — Я хочу не прятаться. Хочу, чтобы она знала, кто я есть на самом деле. Чтобы я мог приходить за ней как отец. Чтобы мог подписывать документы, сидеть на утренниках, ходить на собрания… — он вздыхает. — Хочу иметь право быть в её жизни как отец.

Эти слова задевают меня. Глубоко. Там, где я сама себе не признавалась, что всё ещё боюсь — потерять контроль, потерять границу, потерять привычный уклад.

Я отвожу взгляд. Его руки всё ещё держат мою ладонь. Тепло. Уверенно.

— Я знаю, что ты боишься, — продолжает он мягче. — Знаю, что ты защищала Милу как могла. И правильно делала. Ты была для неё и мамой, и папой. Но сейчас… — он тихо усмехается. — Сейчас у неё может быть и мама, и папа.

— Артём… — голос предательски дрожит. — Это всё так быстро…

— Ничего не быстро, — он улыбается, держа мою руку. — Пять лет — это очень не быстро.

Я закрываю глаза. Он прав. И в то же время — страшно.

— Она уже считает тебя своим, — тихо говорю я. — Это видно по ней.

— Тогда тем более, — он неожиданно крепко сжимает мою руку. — Сейчас мы обманываем ее. Я должен быть рядом открыто, честно.

— Ты уверен? — спрашиваю тихо. — Это не… сгоряча?

Он качает головой.

— Я был уверен с той секунды, как увидел её впервые. Сейчас это решение не с горяча, не для того чтобы обозначить свои права, а потому что я хочу быть частью вашей жизни.

Молчание накрывает нас. Но уже не тяжёлое — скорее важное, наполненное.

Я чувствую, как внутри меня два чувства стоят друг напротив друга — страх и любовь. И любовь делает шаг вперёд.

— Хорошо, — говорю я.

Артём резко поднимает голову.

— Что… «хорошо»? — он будто не верит.

— Хорошо, — повторяю спокойнее. — Оформим всё. Я… я готова.

Он садится ровнее, будто его ударило током.

— Аня… — он почти шепчет. — Это… это очень много для меня значит.

— Я знаю, — улыбаюсь.

Он тянется через стол, берёт меня за обе руки, прижимает к своим губам — не поцелуй, а жест благодарности, уважения, смирения. У него дрожат пальцы. И я понимаю, что сделала правильно.

Пусть страшно. Пусть непривычно. Но правильно.

— Тогда… — Артём улыбается впервые за этот вечер широко, светло. — Тогда переезд и документы — это наше маленькое начало, да?