Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 23 – Ника Оболенская

Интерес Беса странный, нелогичный… Он сам — взрывной. Хаотичен, как ураган, и также разрушителен. И вообще, он мне не нравится!

Он воплощает в себе все то, что я презираю в людях: наглость, вседозволенность, грубость, цинизм.

Его слова — явно часть какой-то грязной игры, правила которой я не знаю.

Но есть и другая часть меня. Маленькая, глупая, запрятанная так глубоко под слоями самоконтроля, дисциплины и всех «надо» и «через не-могу», что я почти забыла о ее существовании. Эта часть верила в бескорыстность, в искру первого взгляда, в розовых пони и хеппи-энды.

И она, оглушенная годами сурового спорта, где не было места ничему, кроме победы и боли, вдруг жадно зацепилась за эти три простых, как скольжение по дуге, слова:

«Ты мне нравишься».

У меня за всю жизнь не было ничего похожего на серьезные отношения. Профессиональный спорт с его каторжным режимом, постоянными сборами, тотальным контролем над телом и мыслями — он не терпел конкуренции. Любовь была роскошью, на которую не было ни времени, ни сил, ни разрешения. Только лед, прыжки… и «золото». И вот теперь, когда золота нет, а лед стал зоной отчуждения...

Оказывается, этой розовой, наивной и чертовски эгоистичной части меня дико польстило это внезапное, грубоватое признание самого харизматичного мажора универа.

Даже сквозь толщу недоверия и злости пробился теплый, стыдный лучик удовольствия.

Неужели я такая дура?

Мысль пронзает, как зубцы лед, заставляя сбиться с шага.

А как иначе объяснить, что вот уже добрых десять минут слова Беса — эти клятых слова — продолжают крутиться в голове навязчивой каруселью.

И всякий раз, когда я их ловлю, происходит одно и то же: сердце дергается, как пойманная рыбка на крючке, щеки вспыхивают предательским жаром, а в груди растекается что-то густое, сладкое и приторное до тошноты — будто выпила стакан неразбавленного сиропа.

«А что, если Поля права?» — холодная волна страха гасит внутренний пожар. На смену ему приходит что-то темное, тревожное.

Что, если цель Беса — унизить меня, доказав свое превосходство? Заставить поверить, а потом — посмеяться, показав всем, как легко олимпийскую чемпионку превратить в дуру, мечтающую о внимании местного принца-негодяя?

Чертов Бес. И его чертово «нравишься»... Оно висит в воздухе плотным, ядовитым облаком и отравляет мои мысли.

И самое ужасное — я не знаю, как вытравить эти слова из головы.

— Дарю, — протягиваю стопку книг Тиму.

Друг отстраняется от меня, как от прокаженного, округляя глаза:

— Нахрена мне твоя макулатура?

Пацаны тут же подхватывают, ржут как кони.

— Бес, тебе ветром мозги выдуло? — Сева приглядывается к корешкам книг. — Латынь, бро?

— Не хватает окуляров и будешь вылитый задрот! — посмеиваясь, поддакивает Камиль.

Тим, найдя новую волну для подъеба, оживляется:

— Ты решил нашу фигуристочку впечатлять оценками?

Его голос становится слащаво-пошлым.

— А минетик она тебе оформит за «хорошо»… или даст себя натянуть только за «отлично»?

Под дикий ржач он закатывает глаза и дергает бедрами, имитируя акт.

Внутри что-то срывается с тормозов. Злость, черная и едкая, заливает все.

Я пихаю ему книги прямо в живот, заставляя охнуть и споткнуться:

— Завязывай с этой хуйней, Сафа! Заебал, блять!

Тим затыкается. На его лице ехидная ухмылка.