Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 47 – Ника Оболенская

Я была в таком ступоре, что безропотно поехала в участок «для дачи показаний». И все полчаса в душном кабинете, пока ждала папу, я отбивала скользкие намеки того летехи и натягивала подол платья все ниже и ниже.

— Антон и Алекс… они в моей группе. Кажется, давно не ладят. Антон пригласил меня на танец, а Бесу… то есть Алексу это не понравилось. Они еще и пьяные были… Сам знает, как это бывает. Драться начали в клубе, охрана разняла… — как могла связно объясняла я папе, пока он вел машину. — И они продолжили на улице…

— И ты решила влезть, Риша?! — взорвался он. — Я тебя чему всегда учил?!

— Знаю, пап! — примирительно коснулась его плеча. — Я просто испугалась… сглупила… Так вышло.

— Мгм, — хмыкнул он мрачно. — Кровь чья?

— Алекса, — прошептала.

— А-а-алекса, значит? — задумчиво протянул папа, скашивая на меня внимательный взгляд.

Я почувствовала, как краснею.

«Не стоило мне его защищать. Теперь папа еще подумает, что мне нравится Бес» — сердито попеняла себе.

А это совсем не так!

Он наглец, хам и пошляк! Но не насильник. Когда я сказала «нет», Бес не набросился на меня как животное.

«Конечно, нет, Риш. Он просто поставил тебя в один ряд со шлюшками», — негодовало внутри задетое эго.

Я устало потерла ладонями лицо.

— Пап, просто… не вмешивайся. Я сама разберусь.

— Разобралась уже, — проворчал он, паркуясь у дома. А потом отстегнул ремень и притянул меня ближе.

— Ришка, чтобы я рядом с тобой ни одного из них не видел! Долбоебы, блять! Пусть дерутся… хоть переубивают друг друга, а ты — не лезь! Поняла меня?

Я кивнула, мелко и часто, прижимаясь к его плечу сильнее.

— И это… дочь, — прогудел он через паузу. — Никаких больше сомнительных попоек. Ты… наказана. Сидишь тихой мышкой, книжки умные читаешь, комендантский час с десяти вечера. Уговор?

Как в детстве, крепко сжала его протянутую ладонь.

— Спасибо, папочка!

— Эх, сейчас от мамы получим. — Поморщился, оглядывая мой наряд.

И мы получили».

Рядом раздается писк сигнализации, и я открываю глаза.

Анна Павловна бросает на меня короткий взгляд и, поправив прическу, спешит в корпус.

Пора и мне выбираться из своей раковины.

Хочется надеяться, что у всех в пятницу из-за алкоголя приключилась коллективная амнезия, но где ж такое видано?

Наверняка уже не раз в чатиках обсудили все в самых смачных подробностях.

Вздыхаю глубоко и поправляю туго затянутый хвост. В зеркале заднего вида ловлю свой растерянный взгляд.

Внутри — полный раздрай.

Нужно собраться. Решительно толкаю дверь и выхожу из машины.

«Интересно, как там Алекс?» — эта мысль прошивает меня насквозь. Едва не роняю ключи. Сердце отчаянно дергается в груди.

Нет, нет, нет!

Никаких больше «Алексов»!

Отныне это — закрытая территория, с «колючкой» по периметру и огромными сторожевыми псами на привязи.

Никаких больше разговоров с ним. Пусть держится от меня подальше!

А книги… да хоть в зад себе их засунет!

Мне все равно!

Сердито трясу головой. Разглаживаю невидимые складки на одежде и иду навстречу неизбежному.

Сегодня ощущение «не в своей тарелке» выкручено на максимум.

Пока иду по коридорам, кожей чувствую пристальное внимание.

Эти шепотки. Быстрые ядовито-любопытные взгляды. Отовсюду летят обрывки фраз:

«…Чума с Бесом ее не поделили…»