Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 77 – Ника Оболенская

— Ты ведь знаешь правило хороших девочек на вечеринках, Кара? — как-то задумчиво произносит Алекс и выбрасывает окурок в урну.

Обескураженно смотрю на него.

— При чем здесь вечеринки?

— Если хорошая девочка не хочет потом телепортироваться в не самое приятное место, где ее выеб… кхм… натянут как самую отвязную шлюху, то она всегда следит за своим напитком… или не пьет вовсе. — Голос Алекса проникает внутрь меня с дрожью. — Ты ведь была хорошей девочкой, Кара, и не выпускала свою бутылку из рук?

— Да. В смысле, нет. Пока ждали оценок, я ни глотка сделать не могла. А уже потом… В раздевалке Мира у меня полбутылки выпила!..

Осекаюсь.

— Ты следила за ней, Кара?

— Нет. Я на секунду отвлеклась, чтобы забрать игрушки, — растерянно отвечаю. — Нам кидают на лед, мы их потом на благотворительность отдаем… Но зачем ей?

Мой голос такой жалкий. Но это же все в порядке бреда, правда?

Мире-то зачем?

Почему-то сразу скандал. Она же первая тогда бросилась меня утешать! Поддерживала. Переживала. А в больнице… а вот в больницу Мира ни разу не пришла. И после… после мы будто отдалились.

— Не хочешь ее спросить? — отвлекает меня Алекс.

— Она не скажет правду. — Отворачиваюсь.

— Смотря, как спрашивать.

Почему-то слышу в голосе Алекса угрозу.

— Все уже в прошлом. — Криво улыбаюсь. — После переломов мне Олимп заказан.

— На нем свет клином не сошелся. — Алекс закладывает руки в карманы джинс. — Стань сама тренером, натаскай девчонок и порви всех лет через десять.

— Да я тут попыталась уже… — неловко смеюсь. — Сказали, что мне детей не доверят.

— Это где? В Кристалле?

— Мгм.

— А ты бы хотела учить?

— Я бы хотела попробовать. — Тру ладошки друг об друга.

Алекс выглядит задумчивым, когда произносит:

— А что взамен?

— В смысле?

— Скажем, я, как в сказке, исполню твое желание, что ты готова дать взамен?

— Эм… сказать спасибо? — Пожимаю плечами.

— Ну нет. Давай желание на желание? — искушает меня этот сказочный злодей.

Прикусываю губу.

— Ты же придумаешь что-то пошлое…

— Ничего с рейтингом восемнадцать плюс, обещаю! — Алекс даже ладонь вверх поднимает, как будто перед клятвой.

— Не уверена, что у тебя получится.

— Спорим? На еще одно желание? — В глазах Алекса загораются черти. — Скажем, через три дня тебя пригласят туда работать…

— Сомнительно, — прищуриваюсь и тут же иду на поводу у этих чертей. — Но давай. У тебя один день.

— Эй!

— И если проиграешь, пробежишься голым! — тут же быстро добавляю.

— А как же рейтинг?

И черти пляшут, пляшут в глазах напротив, когда он протягивает мне ладонь.

Хлопаю ресницами:

— Но ты же не говорил, что у моих желаний он должен быть.

— Бойся, Кудряха, я не люблю проигрывать.

— Я тоже.

И мы скрепляем наш спор рукопожатием.

* — Кара имеет в виду всемирное антидопинговое агентство WADA

— Сегодня пробуем самые простые элементы, — говорю, оглядывая ребят. — Если не получится с первого раза, ничего страшного! Я с каждым проработаю технику и поясню то, что будет непонятно.

Тринадцать пар глаз смотрят на меня, ловя каждое движение губ. А мне все еще непривычно, что наше занятие проходит в тишине.

Мои подопечные — детки с особенностями слуха. Многие из них не слышат вовсе, кто-то — с помощью аппарата, но из уважения к другим общаются с помощью языка жестов.