Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 9 – Ника Оболенская

Пока еду в такси, кручу в башке варики, как подкатить к Кудряхе.

Укрощать строптивых всегда в кайф!

Последняя мысль, прежде чем, я падаю лицом в подушку и отключаюсь: «А что до невинности... что ж, эту проблему я с легкостью помогу ей решить».

Полночи ворочаюсь и не могу уснуть. События сегодняшнего дня не отпускают.

Отец снова остался в части, и мы ужинали втроем. Привычная, в общем-то, картина.

Эта квартира служебная, и до нашего переезда в ней никто не жил.

Как я поняла из разговора родителей, предыдущий полковник, присевший на долгий срок, предпочитал служебному жилью личный особняк, построенный на честно награбленные деньги.

На территории части есть дом, но мама отказалась там жить. В основном из-за нас с Ярой — ехать до школы и универа из засекреченной части больше часа. И это без учета пробок и час-пик на дорогах.

Здесь неплохо. Только, как и в любой служебной квартире, неуютно и пусто.

Пялюсь в потолок, расчерченный светом от фонаря на ровные прямоугольники.

Беру в руки телефон и захожу в мессенджер. Там куча непрочитанных сообщений от Миры Малининой. И фото. Много.

Первый порыв — свайпнуть диалог и удалить все к чертям.

Мира из той жизни, где мы были в одной команде. Теперь я вне игры.

На душе сразу становится паршиво, но я безжалостно давлю в себе это чувство и включаю последнее голосовое.

— Как ты там, Снежинка? Освоилась на новом месте? А мне папа купил машинку, сказал, что и права подарит на день рождения!

Я даже в этот момент представила, с каким азартом горят глаза Малининой. Мира грезила тачкой еще в пятнадцать.

— У нас все по-старому. Карга новую пару «катает», поставила моего Сашку с Храмовой, а у меня, сказала, жопа стала толстая. И на диету… сама бы жрала свои тысячу калорий и пахала от зари до зари!

Улыбаюсь, глядя в потолок. Ничего не изменилось за тот год, что я не в спорте.

Каргина наводит свои порядки, следит за весом девчонок и бесит Малинину. Наверняка еще и дерет со всех три шкуры и гоняет программу по сотому кругу. Через три года Игры, и они снова полетят за командным золотом.

Только уже без меня.

Я закусываю губу, запрещая себе расклеиваться.

— … а меня, прикинь, поставила с Марком, — продолжает частить Мира, но я уже не слушаю.

Под ребрами собирается колючий комок. Он мешает дышать.

В голосовом еще целая минута, но я ставлю на паузу.

Позже. Я дослушаю это сообщение позже.

Когда осознание, что меня просто списали со счетов, не будет так сильно дергать нерв.

Не я первая, не я последняя.

Век фигуристов не долог. Когда тебе шесть, и ты впервые встаешь на пьедестал почета, об этом не думаешь.

И когда тебе тринадцать, и ты с легкостью крутишь сразу после каскада четверной тулуп, — тоже.

Но вот тебе восемнадцать.

За плечами опыт, миллион часов на прокат программы, победа на самых престижных соревах мира!.. Впереди контракты, реклама, тренерская работа с подрастающим молодняком. Ты счастлива, а потом проверка выявляет в твоей крови допинг.

И все превращается в ад.

Верчусь на постели, а потом, не выдержав, достаю из-под кровати коробку с наградами.

Смотрюсь в свое отражение на золотом боку Кубка Юниоров. Бледное лицо с лихорадочным румянцем на щеках и карикатурно вытянутым носом.

Жалкое.

Сердито сдуваю непослушную прядь у лица.