Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 95 – Ника Оболенская

Кара доверчиво льнет ко мне, сдерживая стоны и прикусывая пухлые губы.

Ее тело напряжено и дрожит как натянутая струна.

Я умело подвожу ее к краю, двигая ритмично пальцами и не забывая стимулировать самый чувствительный бугорок.

Когда Кара замирает, распахнув в немом крике рот, я накрываю ее губы поцелуем, рукой продлевая удовольствие до тех пор, пока она не перестает дрожать.

Легонько бодаю ее лоб своим. Ловлю в голубых глазах затихающие всполохи оргазма.

— Ты меня почти задушила, тигрица, — шепчу, поглаживая ее бедро и из последних сил сдерживаясь. — Пусти в душ, а то слипнемся.

— Но… а как же ты? — лепечет Кара, ее пальцы трепетно касаются моей груди, там, где отбойным молотком долбит сердце.

— Все норм, — заверяю, мягко высвобождаясь из захвата ее цепких лапок.

Щас удрочусь до смерти, и будет заебись.

В душе врубаю воду похолодней и думаю, когда же я стал таким мягкохуйственным?

Раньше меня мало заботила мораль. Поебались — разошлись, и никаких проблем. И если телка не хочет, то дверь работает бесплатно.

Но с Карой не хочется быть мразью.

А типа лучше, что ли? Лучше себя прошлого.

И вот он я. Торчу в душе, пока у меня на диване лежит горячая штучка.

И я еще как последний долбоеб едва не ляпнул ей сдуру три заветных слова.

Криво ухмыляюсь. Дожил, Лекс. Да уж, сестрички Снежины кого хочешь под каблук загонят и долбоебом сделают.

Сквозь шум воды слышу стук двери. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с голенькой Кудряхой.

Хуй приветственно ей кланяется, а я уже жалею, что не влупил ледяной водички.

— Я вообще-то не одет, — хохма сама прыгает на язык.

— Я заметила, — фыркает Кара в ответ и складывает руки на груди, прикрывая сисечки, но зеркало палит фасад сзади.

Ой, бля, там не просто жопка. Там, сука, заряженная Бентли! Ябывдул!

— Эта штука… — Кудряха стреляет глазами на мой член и сглатывает: — Она не падает!

— Это член, детка. И ему, походу, теперь даже минус сорок не помеха.

Кудряха заливается пятнами багрового цвета, но не торопится сбегать.

Выхожу к ней, игнорируя полотенце.

— Это все в твою честь. — Играю бровями.

— Пошляк. — Сердито лупит меня ладошкой по груди. — Прикройся!

Оборачиваю бедра полотенцем. Отвожу ее волосы и целую в плечико.

— Ты охуенно кончаешь.

Кара становится пунцовой от смущения.

— Всегда пожалуйста. — Подмигиваю ей и мягко целую в припухшие губы.

— Сейчас принесу тебе чистую футболку.

Не успеваю даже и шага сделать, как в спину летит тихое:

— Саш, я хочу, чтобы ты был первым.

Меня как будто в кипяток окунули. Все нервные окончания закоротило.

Смотрю на свою Кудряху и думаю, за какие грехи мне эта кара досталась?

И за грехи ли?

Я ж не железный.

— Будет… — облизываю пересохшие губы и выталкиваю, — будет больно.

Кара сжимает кулачки и поднимает на меня решительный взгляд.

— Я знаю. Но я… я не хочу больше ни с кем.

Все нахуй, тушите свет.

Как добираемся до кровати — загадка.

В себя прихожу, когда уже натягиваю защиту на ствол и развожу острые девичьи коленки.

— Потерпи чуть-чуть, — молю, толкаясь внутрь.

Бля. Да я прям щас кончу!

Там так узко, что мне яйца в узел завязывает.

— Расслабься, малыш. Расслабься, расслабься, расслабься, — повторяю, как заведенный, по миллиметру преодолевая тесный плен.

Кара жмурится, сведя брови к переносице и закусив нижнюю губу.