Книга Игра без правил, страница 51 – Дарина Вэб

— Если хочешь, чтобы я ушла и больше не беспокоила тебя, ответишь — и в подробностях, — включаю конкретную стерву, на которую только способна.

Мой голос звучит жёстче, чем обычно, почти с металлическим отблеском, а внутри всё сжимается от смеси злости и отчаяния.

Плевать я хотела на её лицемерие. Я хочу знать, за что я проживаю эту жизнь — не просто существую, а именно проживаю, будто чужую, не свою, взятую взаймы.

— Вот как? — она ловит мой решительный взгляд, и на мгновение в её глазах мелькает что-то холодное, острое, как лезвие. — Хорошо. Только потом слюни не пускай, не люблю этого.

В голосе полное безразличие. Оно ударяет, как порыв ледяного ветра. Мне даже зябко стало. Морозные мурашки пронеслись по телу, заставив волоски на руках встать дыбом.

Я замерла, затаила дыхание, даже лёгкие будто сжались, не решаясь впустить воздух.

Я вцепилась пальцами в край стола, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Ладони стали влажными, но я не отпускаю — жду. Жду, что услышу хоть что-то стоящее, хоть искру правды в этом океане лжи, но мать не торопится.

— Не переживай, жизнь научила меня принимать горькую правду такой, какая она есть, и не строить волшебных замков, — ответила я, не отводя взгляда от её холодных, эгоистичных глаз.

В них не было ни капли теплоты — только расчёт и отстранённость, будто я была не дочерью, а случайным прохожим.

В этот момент ей кто-то позвонил. Не обращая на меня внимания, она резко схватила телефон и ответила:

— Ты издеваешься? Это очень короткий срок! Я физически не успею, это нереально… Смогу только завтра, — заговорила она истеричным тоном, нервно постукивая ногтями по столешнице.

Звук этот, резкий и раздражающий, впивался в виски, усиливая моё напряжение.

Ей что-то сказали — видимо, что-то очень важное. Она на мгновение замерла, взгляд метнулся ко мне, словно оценивая, стоит ли меня посвящать в свои тайны. Затем, чуть смягчившись, ответила:

— Договорились. Как обычно, буду ждать.

Я машинально прислонила пальцы к чашке горячего кофе, но тепло не проникало внутрь. Мне почему-то стало холодно, будто ледяной сквозняк пробрался под кожу и зазнобил до костей. По спине пробежал неприятный озноб.

— Хм, а знаешь что, — вдруг оживилась она, и в её глазах появился странный, почти хищный блеск, от которого у меня внутри всё сжалось. — Мне сейчас пора убегать. Давай встретимся вечером, в ресторане «Монро», и я всё расскажу, — она резко встала, подхватила сумку и направилась к выходу, даже не дав мне возмутиться.

Я осталась сидеть, словно оплёванная. Такого отношения от родной матери я точно не ожидала. В голове ещё жила наивная надежда. Я почему-то представляла её раскаяние, тихие извинения, может, даже слёзы. Но вместо этого — холодный расчёт, спешка и полное пренебрежение.

Чтобы совсем не раскисать, я дрожащими пальцами набрала номер подруги. Когда я рассказывала о встрече с матерью, вываливала на неё всю горечь, обиду и растерянность, она слушала молча, и от этого становилось легче. Хоть кто-то меня услышал, понял, посочувствовал. Дыхание выровнялось, а ком в горле начал рассасываться.

И всё же мать так и не ответила на мой вопрос. Только ради этого я встречусь с ней снова. Наплюю на свою гордость, на боль, на унижение. Я хочу знать правду — до конца. Хочу понять, насколько она эгоистична, чтобы раз и навсегда вычеркнуть родителей из своей жизни. Обоих.