Книга Дикая карта, страница 118 – Элси Сильвер

— Если в следующий раз ты не похлопаешь, я буду глубоко разочарована.

Его смех снова гудит в наушниках, пока он продолжает набор высоты, но он ни на секунду не теряет концентрации. Я смотрю на него. Его профиль, очерченный синим небом за стеклом.

— Это... — Мой взгляд скользит по его чертам, прямо как в ту первую ночь нашей встречи.

Мужественный. — вот что я подумала тогда.

Идеальный. — вот всё, что я могу думать сейчас. Серебристые пряди у висков, решительная линия носа.

Но дело не только в этом. А в том, что он знает меня. Знает, что мне не нужны розы. Или бриллианты. Мне нужно это.

Приключения.

С ним.

— Это лучший подарок на день рождения, который мне кто-либо дарил.

Он сжимает губы, словно пытаясь скрыть чересчур довольное выражение лица. Затем он нажимает кнопку, наушники трещат, и он говорит:

— Если кто-то на этом канале, не пожелаете Гвен с днем рождения? — Он бросает на меня озорной взгляд, прежде чем добавить: — У неё первый раз.

Я закидываю голову и смеюсь, как раз когда в наушниках раздаются многочисленные поздравления с днем рождения. Это нелепо, это весело, и это подарок, который я не забуду, пока живу.

— Ты... невероятный, — тихо говорю я, мягко качая головой, прежде чем позволить взгляду ускользнуть в окно.

Я знала, что эта долина прекрасна, но вид с высоты птичьего полета поражает меня с неожиданной силой. Заснеженные пики зубчатых гор великолепны, а густой лес на их склонах делает само количество деревьев почти невероятным. А озеро, сверкающее в самом сердце всего этого, словно драгоценный камень, ловящий солнце, — вся долина захватывает дух.

Роуз-Хилл не просто красив — он величествен.

— Вау, — выдыхаю я, потому что никакое другое слово, кажется, не способно передать этот вид. — Это прекрасно.

— Да. Прекрасно, — соглашается Баш.

Но когда я поворачиваюсь к нему лицом, он смотрит не в окно.

Он смотрит на меня.

БАШ

Мне бы дали олимпийскую медаль за то, что я безопасно управляю самолетом, пока рядом со мной Гвен.

Она отвлекает меня сильнее, чем обычно.

С раскрасневшимися щеками и сияющими глазами она, блять, светится изнутри. И мысль о том, что я хоть как-то причастен к этому выражению её лица, — самое приятное чувство в мире.

Я бы летал с ней целый день, лишь бы наблюдать, как она с благоговением смотрит в иллюминатор. Её легкий, с придыханием смешок — это музыка для моих, блять, ушей. Я бы продал душу, чтобы слышать его чаще.

Внизу, на земле, все причины держаться от неё подальше кажутся непреодолимыми, но здесь, в небе, глядя на неё? Они не кажутся причинами вовсе.

Они кажутся отговорками.

И я не могу понять, как я оправдываю ношение их, словно неких доспехов чести. Выбор кажется таким простым. Ставки — вполне приемлемыми. Риск снова получить боль — целиком и полностью стоящим того.

Я погружаюсь в свои мысли на оставшуюся часть полета, пока Гвен погружается в виды за окном. Я делаю несколько кренов и виражей, вызывая у неё вздохи, смех и крепкие сжатия моего бедра, которые не идут никуда, кроме как прямиком к моему члену.

В конце концов, полет перестает быть расслабляющим и превращается в раздражающую помеху. Во мне бушует буря, а Гвен ничего не замечает.

— Готова спускаться? — спрашиваю я, и мои слова звучат резче, чем я планировал.