Книга Дикая карта, страница 7 – Элси Сильвер

Да, этот мужчина работает руками.

Я быстро сглатываю и следую его примеру, поднимая свой стакан к середине стола.

— За ваше здоровье. За лаймы.

Баш слегка качает головой, прежде чем поднять свой стакан и чокнуться со мной.

— За лаймы.

Мы оба делаем глоток, и я стараюсь не морщиться, потому что на вкус это действительно похоже на жидкий сахар. Однако каждый глоток вкуснее предыдущего, и вскоре я почти не замечаю, что пью облагороженный лимонад.

Пока мы потягиваем напитки и наблюдаем за происходящим вокруг, между нами воцаряется дружеская тишина. Но чем больше «Маргариты» мы выпиваем, тем больше эта тишина превращается в подвыпившее дружеское общение. По крайней мере, мы оба глазеем по сторонам и отпускаем в адрес друг друга странные комментарии, по очереди указывая на происходящее вокруг: на ссорящуюся пару, на ребёнка, упавшего с сиденья, на которого он забрался, на мужчину, выходящего из ресторана с красными глазами.

Но мой взгляд продолжают приковывать отец и его взрослая дочь, которые сидят за барной стойкой. То, как она сказала «Пааад» и запрокинула голову, когда он пошутил, привлекло моё внимание, а непринуждённая дружба между ними заставляет меня возвращаться. Они пьют пиво и смотрят спортивные трансляции на экране. Смеются. В какой-то момент он даже сжимает её плечо.

Наблюдать за ними — всё равно что ковырять пальцем старую рану. Ту, которая никак не заживёт, как бы я ни старалась. Как бы много я ни работала.

Я жажду этих отношений.

Но они никогда не сложатся.

В конце концов толпа в баре редеет. Другие посетители предусмотрительно находят место, где можно переждать ночь. Мужчина и его дочь тоже уходят.

Но не мы. Нет, мы просто продолжаем заказывать самую отвратительную «Маргариту», которую я когда-либо пробовала.

Когда нам наконец выставляют счёт и персонал начинает закрывать заведение, мы всё равно не спешим. У меня в голове крутится слишком много вопросов, которые я хочу задать Башу теперь, когда текила и сахар его смягчили.

— Так чем же ты зарабатываешь на жизнь?

Он проводит языком по зубам, словно раздумывая, стоит ли мне отвечать. Затем, пожав плечами, он отвечает грубоватым голосом.

— Я работаю пожарным с воздуха. Но зимой я...

Я ударяю ладонями по столу и наклоняюсь вперёд, прижимаясь грудью к краю. Его взгляд ненадолго опускается на мою грудь, но я не обращаю на это внимания. У меня чертовски большая грудь, и она постоянно мешает.

— Прости, что? Ты не просто обычный пожарный? Ты летаешь на настоящих самолётах к настоящим пожарам и поливаешь их водой?

— Зависит от пожара. И от стратегии. Иногда это замедлитель горения.

Я чувствую, как краснеют мои щёки, когда я смотрю на него с совершенно новым для меня восхищением.

— Значит, ты у нас герой-герой, — говорю я, откидываясь на спинку стула, чтобы лучше рассмотреть мужчину передо мной.

Бедняга явно чувствует себя неловко из-за похвалы. Готова поспорить, он совсем себя так не воспринимает. Он такой грубоватый и прямолинейный. Готова поспорить, он сейчас скажет, что просто «выполняет свою работу».

— Это текила заставляет тебя преувеличивать.

Я усмехаюсь.

— Ладно, Топ Ган. Уверена, что тот, чей дом был спасён благодаря твоей меткости и огромному набору латунных шариков, назвал бы твой вклад «преувеличенным».