Книга Дикая карта, страница 97 – Элси Сильвер

— Я его ненавижу, — практически рычит Баш, сжимая кулаки у меня на глазах.

Я улыбаюсь, чувствуя, как к горлу подступает комок.

— Как бы мне хотелось его ненавидеть. Комментария о моём весе было бы достаточно. В подростковом возрасте я сильно менялась, и он всегда давал мне понять, что замечает это. Гормональные изменения, диеты, эмоциональное переедание — он комментировал каждый этап. Однажды он даже подарил мне беговую дорожку на день рождения. Сказал, что, по его мнению, она поможет мне избавиться от лишнего веса, который я набрала в последнее время.

Я смеюсь, но в этом нет ничего смешного.

Пальцы Баша сжимают моё бедро, крепко и ободряюще. Я опускаю подбородок, наслаждаясь ощущением его руки на своём теле. Его молчаливая поддержка.

Это успокаивает.

Не желая пялиться, я сглатываю комок в горле и продолжаю.

— Очевидно, он сильно повлиял на то, как я себя воспринимала. Чего бы я ни делала, этого было недостаточно. И я не могла избавиться от ощущения, что, что бы я ни делала, моё тело было мишенью для комментариев, замечаний и отзывов.

Челюсть Баша сжимается, он стискивает зубы, но ничего не говорит. Поэтому я продолжаю.

— Потом я ушла. И мой мир открылся. Я поняла, что его отношение ко мне было нездоровым и даже ненормальным. Что я могу жить полноценной жизнью и обрести покой в своём теле. И я это сделала. Я здесь. Но я… — Я делаю паузу, а затем продолжаю. — Наверное, я всё ещё скорблю по отношениям, которых у меня никогда не будет. Я годами пыталась смириться с тем, что, что бы я ни делала, он никогда не одобрит меня так, как мне хочется. Потому что я бросила ему вызов, а для него это самое страшное оскорбление. Поэтому я стараюсь любить себя. И в большинстве случаев мне это удаётся. Особенно моей заднице и боковой части груди. Я их большая поклонница, — добавляю я, чтобы разбавить свой мрачный монолог.

— Чёрт. Я тоже, — с тихим стоном бормочет Баш.

Я усмехаюсь и на мгновение погружаюсь в свои мысли, вспоминая детство и то, как далеко я продвинулась.

Воздух вокруг нас наполняется звоном стеклянных чаш, прежде чем я снова заговорю.

— Но маленькая девочка во мне всегда будет мечтать о том, чтобы всё было по-другому. Знать, что его не будет рядом, чтобы вести меня к алтарю, или что он не будет дедушкой, или что он не будет… кем-то из этого списка. Мне пришлось смириться с этим. — Я пожимаю плечами. — Ну, думаю, я всё ещё пытаюсь. Бывают дни, когда всё лучше, чем обычно. Как я уже сказала, проблемы с отцом.

Баш смотрит на меня из-под тяжёлых век.

— А что с твоей мамой?

— Мы разговариваем по телефону. Это натянуто, потому что я знаю, что он, скорее всего, ругает её за это, а она будет защищать его до конца своих дней. Не думаю, что у этих двоих что-то изменится. На это тяжело смотреть. Я давно пообещала себе, что не закончу так же, как она.

— Не посмеешь, — сонно и расслабленно бормочет он в подтверждение.

Я улыбаюсь, глядя на него сверху вниз, и в груди у меня разливается приятное тепло от того, что я помогаю людям.

— Я тебе не позволю, — сонно бормочет Баш. От этого чувства в груди становится горячо и больно. Оно оставляет после себя искру надежды.

Я не отвечаю. Тут и сказать-то особо нечего. Я просто хочу сохранить это чувство и лелеять его.

Когда я пытаюсь отвернуться, он протягивает руку и обхватывает моё предплечье.