Книга Тайна кровавой ночи, страница 25 – Евгений Сухов

— Значит, сомнения все-таки имеются, — почти без всякой вопросительной интонации промолвил полицеймейстер Панфилов.

— Имеются, — кивнул Иван Федорович. — Потому-то я и пришел к вам просить помощи.

— Как я вам уже сказал, считайте, ваша просьба исполнена, — заверил судебного следователя Павел Борисович.

Побеседовав еще малость о разном, Иван Федорович и Павел Борисович расстались, весьма довольные друг другом.

* * *

Очевидно, просьба судебного следователя Воловцова была исполнена полицеймейстером Панфиловым тотчас после его ухода. Поскольку уже через час в городские полицейские части стали приводить задержанных мужчин. К вечеру их набралось полторы дюжины. Отпустили их после того, когда подошедшие родственники подтвердили их отцовство. А вот с тремя оставшимися пришлось немного повозиться…

Первым был двадцативосьмилетний крестьянин из деревни Лягушкино Полянской волости Спасского уезда Казанской губернии Кузьма Филиппович Коковцев. Проживал он в Пороховой слободе и возвращался вместе с полуторагодовалым сыном от своей матери, имеющей дом в слободе Ягодной. Несмотря на внятные и убедительные объяснения, кто он, откуда идет и куда, да что за ребенок вместе с ним, он был задержан бдительным городовым Никишкиным и препровожден в Шестую полицейскую часть города. Допрашивал Коковцева сам пристав полицейской части Васильев. Увы, на момент совершения преступления в доме Эмилюка на улице Жуковка у Кузьмы Коковцева имелось твердое алиби — в городе он отсутствовал: ездил в деревню проведать девяностовосьмилетнюю бабку, свалившуюся с печи и сломавшую ногу аж в двух местах. Его отсутствие в Казани на момент преступления подтверждалось несколькими свидетельскими показаниями. Конечно, Кузьма Филиппович был отпущен, и ему принес извинения сам пристав Васильев.

— Да ладно, — отмахнулся от извинений Кузьма Коковцев (ему было неловко, что сам их высокоблагородие господин коллежский асессор^[8] извиняется перед ним). — Нешто мы не понимаем…

Угодил под колесо событий и мещанин Горбоконь Конон Ананьевич. Этот господин вышел из квартиры на улицу прогуляться с ребенком в возрасте без месяца полутора лет, подышать свежим воздухом, а заодно исполнить одно небольшое, но неотложное дельце. Переходя через глубокую лужу, он взял ребенка под мышку, дабы тот не замочил ножки, и тут нос к носу столкнулся с неусыпным городовым:

— Это вы куда ребятенка несете, позвольте вас спросить?

— Моцион совершаем, — ответил мужчина по фамилии Горбоконь. И, немного подумав, выказал свою природную смелость и независимость гражданских взглядов, сказав следующую весомую фразу: — А что, нельзя?

— С ребенком под мышкой? — пропустил последнюю реплику мимо ушей городовой. — Он, вообще, ваш?

— А то чей же? — удивился мужчина.

— Кто же это детей под мышкой-то носит? Может, вы его украли, — высказал решительное предположение городовой, подозрительно глянув на мужчину.

— Это с какой такой целью я его украл? — с вызовом спросил мужчина, вскинув подбородок.

— К примеру, чтобы цыганам продать, — высказал предположение городовой и почти вплотную приблизился к явно подозрительному мужчине.

— Да что вы такое говорите! — выказал явное возмущение Конон Ананьевич и опустил ребенка на землю. — Как же я могу собственного ребенка украсть? Да еще для продажи каким-то там цыганам?!