Книга Тайна кровавой ночи, страница 43 – Евгений Сухов

А вышло вот что.

Рязанский купец Дерябов, человек оборотистый и денежный, провернув особенно удачную многотысячную сделку, ушел в продолжительный и на широкую ногу загул. Вместо привычного трактира в Гостином дворе его понесло в «Кухмистерскую» — заведение с претензией на старинную благопристойность, но с весьма живыми нравами.

В отдельной, тяжело зашторенной кабинке он изволил вкушать казенную «монопольку» под румяного молочного поросенка, источавшего такой дух, что слюна выступала даже у лакеев.

Подобные кабинки пользовались известной славой. Туда, словно по наитию, слетались девицы «вольного промысла» — особенно если в зале оказывался «богатенький грач». На языке фартовых и их марух так именовали купцов, подрядчиков и прочих состоятельных господ, чьи кошельки отличались приятной пухлостью и удивительной легкостью при правильном обращении.

И в тот вечер один такой залетный грач уже сидел за столом. Неожиданно бархатная занавесь кабинки раздвинулась, и в небольшой уютное помещение — со столом, уставленным яствами и питием, с зеркалом на стене и мягкими диванами вдоль стола — просунулась аккуратная головка публичной женщины годов двадцати пяти весьма привлекательной наружности.

— Скучаете, господин хороший? — открыла ротик женщина и растянула в милой улыбке пухлые губы, накрашенные помадой розового цвета. — Скрасить досуг с интересной дамой не желаете?

— Желаю, — осклабился довольный купец Дерябов и сунул в рот приличный кусман грудинки.

Девица отдернула портьеру, зашла в кабинку и присела за стол, закинув ногу на ногу, обнажив при этом ножку аж до самых икр в вязаных кружевных чулочках. Тотчас появился официант и склонился в лакейском поклоне, выжидающе глядя на купца. Дерябов достал из внутреннего кармана сюртука пухлый бумажник и, размахивая им, приказал принести шампанского, черной икры, вина «Шато-Лафит» по цене двенадцать рублей за бутылку и фруктов, включая «сладкую капусту» (так называли местные знатоки и гурманы ананасы из «баташевских» теплиц).

И купеческая разудалая гулянка получила новый виток своего развития. Ибо ежели русский человек между водкой и бабой выбирает водку, то после оной он выбирает уже бабу. Дело дошло до того, что Дерябов был готов вот-вот разложить чиканку^[19] здесь же, прямо на мягком диванчике (и дама, похоже, была на сей острый эксперимент согласная). Дерябовская ладонь уже оглаживала самый низ живота девицы, как вдруг тяжелые портьеры раздвинулись и в кабинку разъяренным кабаном ворвался мужчина годов сорока, с густыми черными бакенбардами, сросшимися с усами, отчего лик незваного гостя сильно смахивал на морду брыластого бульдога.

— Вот, выходит, как?! Значит, эта вот рожа — теперь твой новый хахаль! — Бульдог недобро посмотрел на Дерябова пылающим взором, готовый мертвой хваткой вцепиться в горло соперника.

— Ну, я ее новый хахаль, и что с того? — с вызовом произнес опьяневший купец, приподнимаясь с дивана.

— А ничо! — подскочил к Дерябову мужчина с бульдожьим лицом и сунул ему кулаком в ухо.

Купчина был не лыком шит и ответил бульдогу тем же. Да так, что тот едва устоял на ногах.

— Помогите, господа! Здесь драка! — в отчаянии крикнула в зал девица.

И молниеносно заела свой испуг бутербродом с черной икрой и запила его двумя большими глотками «Шато-Лафита» по двенадцать рублей за бутылку.