Книга Хозяйка сада черных роз, страница 169 – Катерина Кавалье

— Тебе есть кого ненавидеть за это. – Кьяра коснулась его волос, запутывая в них свои пальцы. – И, если тебе нужно кого-то ненавидеть, я готова жить с этим грузом всю оставшуюся жизнь.

— Проблема в том, что я не умею ненавидеть, – отозвался Нико. – Какая простая жизнь с ненавистью, да? Никаких причин и следствий, можно просто жить с этим, а большего и не надо. Я даже Росетти ненавидеть не могу, и от смерти твоего мужа я радости не испытывал, и смотря на то, как ты страдаешь, я бы не чувствовал никакого удовлетворения.

— Потому что ты слишком хорош для этого мира.

— И я лишен всего! – закричал он в пустоту. – Каждой частички счастья! Какой толк от того, чтобы быть хорошим!

Спустя мгновение почти шепотом он добавил:

— Может, я и любить не умею.

— Она бы с тобой не согласилась.

— Но ее нет. И ее мнение теперь никто не спрашивает. – Нико закрыл глаза, все еще лежа на плече у Кьяры. Она наклонила к нему голову, обнимая второй рукой. – И я не знаю, как жить без нее. Я… Я не знаю.

— Будут хорошие дни, а будут плохие. – Кьяра всхлипнула синхронно с ним. – Сегодня был плохой. Завтра тоже будет. И, может быть, еще целый год этих холодных отвратительных дней. Но в каждом из них я буду рядом, даже если ты попытаешься меня прогнать.

— Некоторые травмы не заживают.

— Значит, мы застрянем в этом вдвоем навсегда, – пообещала она и крепче обняла его, позволяя и себе в ответ вспомнить о… ком-то.

Лучиано. Он нашел бы правильные слова, он бы помог тем, чем смог, чтобы провести через это Нико. Как тот, кто сам потерял любимую женщину и своего ребенка, так и не раскрыв их дело до конца.

Нико просто уткнулся лицом в ее плечо, его напряженное тело постепенно становилось тяжелым, поддаваясь изнеможению. В этой комнате, пропахшей пылью и их общим поражением, время окончательно замерло.

Она не знала, сколько они так просидели на холодном полу, прижатые друг к другу призраками тех, кого они не смогли спасти. Луна передвинулась, скрываясь за краем окна, и тени в углу стали еще гуще, поглощая очертания мебели.

В какой-то момент дыхание Нико выровнялось, становясь глубоким и редким. Он не уснул, но его сознание, выжженное истерикой и правдой, наконец погрузилось в ту стадию апатии, которая была единственным спасением от безумия.

Кьяра прикрыла глаза, прижимаясь щекой к его склеенным кровью волосам.

Завтра придет новый плохой день. Им придется смывать кровь с кожи, паковать вещи и смотреть в глаза Кейлу и Сиене. Завтра ей придется быть сильной за двоих.

Но сейчас было достаточно просто чувствовать тепло его руки в своей и знать, что он жив. Это была их единственная правда – они выжили, чтобы помнить. И они будут ради тех, кем дорожили.

Тишина комнаты стала их защитой от мира, который за пределами этих стен продолжал вращаться, даже не заметив, что в нем стало на одну яркую искру меньше.

* * *

Дни прошли почти в пустоте и покое, мир остановился после новостей – Изабелла Росетти попала под перекрестный огонь и погибла во время нападения в Венеции. Кто-то скорбел, кто-то сопереживал, кто-то злорадствовал.

А кто-то молчал… Семья Росетти проводила свои дни в болезненном спокойствии, пока Кьяра делала то, что могла, для всех них – помогала с организацией похорон.

Она даже не знала зачем, но это казалось правильным. Снять груз с плеч – там, где Кьяра могла помочь. Особенно Нико, молчаливая благодарность которого стала ее главной причиной.