Книга Сердце сирены, страница 56 – Кэтрин Болфинч

Аарон резко отпустил Роберта. Тот повернулся к сыну, но тоже ничего не говорил, боясь спугнуть его милость. А затем Тайфун, будто поверив ему, порывисто обнял отца, заставив опешить и растеряться не только Роберта, но и меня.

Я отвернулся.

Мне бы хотелось, чтобы и мой папа был жив. Пусть он и не идеальный, пусть творил безумие и думал лишь о себе, но он научил меня всему, что я умел. Он вырастил меня.

— Прости, – тихо проговорил Роберт, а у меня внутри все рухнуло. Я бы никогда не дождался таких слов от своего отца.

Признаться, Аарон стал для меня кем-то вроде наставника. Я уважал его, каждое его слово. И действие.

— Почему ты не сказал мне? – голос Тайфуна дрогнул. Наверное, сейчас его еще сильнее одолевали внутренние демоны, а чувство вины переливалось через край.

— Не хотел портить свадьбу, – сдавленно отозвался Роберт и резко замолчал. – Извини меня, – добавил он, когда тишина затянулась, стала давящей.

Мне опять захотелось разрыдаться, как маленькому мальчишке.

Аарон так ничего и не сказал, отстранился от отца – я понял это по тихим шагам и шороху одежды.

Дверь с улицы открылась, в дом вошла Мартина, оглядывая пронзительным взглядом всех присутствующих.

— Слава богу, не придется драить стены. – Она воздала руки к небу, как в молитве, отпила из бокала и направилась к гостиной.

— Я бы умер только ради того, чтобы твои руки прикоснулись ко мне, – весело отозвался в ответ Роберт. Впрочем, я уверен, что это веселье напускное.

— Мечты сбываются, caro mio^[3]. – Мартина взмахнула рукой и скрылась за поворотом.

Аарон тяжело вздохнул и перевел взгляд на отца.

— Мне надо выпить, – оповестил Тайфун, Роберт понимающе кивнул.

— Когда убили Розу, я неделю пил по ночам, потому что не мог спать в холодной постели, – с грустью заметил он. Аарон слегка вздрогнул, словно отец ударил его, решив повалить на землю. Мне явно здесь не место. И точно вовремя телефон завибрировал в кармане брюк.

— Ты никогда не говорил о ней.

— А ты никогда не спрашивал, – пожал плечами Роберт. – Твоя мама была моим светом, маяком во тьме. Я творил столько черных дел, что тебе и не снилось, а она все равно находилась рядом, молилась за меня, верила, что это не напрасно, видела во мне хорошее. И каждую ночь, где бы я ни находился, что бы ни делал, я возвращался к ней, даже если был весь в чужой крови, знал, что найду ее дома, знал, что она обнимет меня и скажет, что я принадлежу ей, – как на духу выдал он, заставив и меня, и Аарона растерянно уставиться на него. И я бы не удивился, если бы сейчас Роберт разразился смехом, сказав что-то в духе «повелись, сопливые школьники?», но воздух сотрясала тишина, а в его глазах блестела такая печаль, что стало жутко.

Неужели Аарона бы постигла такая же участь?

— Все то, что ты сказал, я проживаю с Лу, – со скрежетом в голосе признался Аарон, а я, не находя в себе сил наблюдать за ними, глянул на сообщение.

От Робби.

«Убежала из дома в слезах».

Сердце внезапно перевернулось, сжалось, пропустило удар и сделало все то, о чем обычно говорили писатели.

Безумно не хотелось, чтобы в свой день рождения Элизабет плакала.

Я не попрощался, просто вышел из дома. Вряд ли Аарон и Роберт заметили мой уход. Им явно было что обсудить с глазу на глаз, как отцу и сыну.