Книга Сердце падшего короля, страница 105 – Кэтрин Болфинч

Этот вечер ощущался таким же фильмом. Вот только казалось, что картинкой в телевизоре была я. И зрителем тоже стала я.

Отовсюду слышались сирены, полицейский допрашивал Адама, пожарные машины одна за другой съезжались к полю, а я стояла посреди этого хаоса с размазанным макияжем, обнимала себя за плечи и пыталась понять, как здесь очутилась.

Жизнь иногда умела метко окунать в дерьмо.

Меня почему-то не просто окунула, а решила в нем утопить.

По телу проходилась сильная дрожь, в носу стоял запах гари, а холод обнимал за лодыжки, как подкроватный монстр. И теперь меня некому было от них защитить.

Не знаю, сколько часов мы провели на этом пустыре. Летние ночи должны быть пронизаны романтикой, сигаретным дымом и робкими поцелуями, а не пустотой, пожирающей изнутри, словно вместо души образовалась черная дыра, которая поглощала весь свет.

По щекам снова заструились слезы, хотя до этого казалось, что плакать уже нечем.

Я бы хотела сгореть там, вместе с ним, но почему-то сгорала в своих чувствах и невыносимой скорби. Как это – никогда больше не просыпаться раньше и не разглядывать символы его татуировок? Как это – больше никогда не плавать, держась за него? Как это – жить с кольцом на пальце, но без мужа? Как понять, что его больше нет? Как уложить это в своей голове?

Я покачнулась, медленно опустилась на корточки, прикрыла голову руками и заплакала, даже не думая о том, как выглядела в глазах других.

Плевать.

Плевать на этикет, на вежливость, на воспитание и репутацию.

Плевать на все. Даже на жизнь.

Совсем рядом раздались шаги, я подняла голову. Адам, сдвинув брови к переносице, замер передо мной. Новая волна слез прокатилась по щекам, пока я пыталась не издавать ни звука. С большей вероятностью, если бы я позволила себе это, то закричала бы.

Парень присел рядом, тяжелым взглядом прошелся по моему лицу. Кажется, я впервые видела его таким разбитым и собранным одновременно. Конечно, теперь вся власть перешла в его руки, а вся тяжесть опустилась на его плечи. Мне хотелось хоть кого-нибудь обвинить, кого-нибудь ненавидеть, но я не находила в себе сил на это. Ничего не говорила и просто смотрела, мечтая либо проснуться, либо закончить все это.

Адам осторожно убрал волосы с моих щек, а я снова едва не разрыдалась. Зачем я сблизилась с Адамом? Зачем говорила мужу все те слова о ненависти и смерти? Может быть, мысли материальны и это моя вина?

Адам поднял меня, вот только ноги не хотели слушаться, колени подкашивались, а лодыжки подворачивались в туфлях на высоком каблуке, но парень держал крепко, прижимая к своему боку, будто на какое-то время стал опорой. А я держалась за него, потому что он единственный здесь был хоть немного в здравом уме.

Адам повел меня к машине, я сжалась, вспоминая, чем закончилась прошлая такая поездка. Он замедлился и остановился.

— Я все проверил, Лола, здесь чисто, – серьезно проговорил Адам.

— Откуда мне знать, что я не следующая? – сквозь слезы выдавила я, хотя, признаться, это звучало не как вызов, а как жалкая попытка выжить.

— Потому что в другом случае Лукас бы не попросил меня заботиться о тебе.

— Я сама о себе позабочусь! – я вывернулась из его рук, но тут же чуть не упала. Адам поймал меня, прижав к себе. Я не знала, что делать и как себя вести. Не знала, что правильно, а что нет.