Книга Сердце падшего короля, страница 80 – Кэтрин Болфинч

Тугой узел внизу живота завязывался все сильнее, желая его всего и полностью, без остатка. А он, дразня, медлил, то целуя, то прикусывая нежную кожу, оставляя отметины, пока горячие ладони повторяли тот же путь, что и губы.

И снова медленно, изучающе, тягуче плавно, не обращая никакого внимания на мир вокруг.

Я приподнялась на локтях, наблюдая, как он, склонившись, осыпал меня поцелуями, от которых по телу проходили разряды тока, только усиливающие желание.

Черт возьми, и это с ним я просто спала столько времени?

Мои пальцы прочертили дорожку по подкачанному животу, спустились к белью. Ногти заигрывающе оставили несколько красных полос около резинки.

Меня всегда забавляла эта игра с ним. Возьми, если сумеешь. Догони, если сможешь. Вот и сейчас: взгляд из-под полуопущенных ресниц, развязные движения рук, прикусанные губы и изученные вдоль и поперек тела. Мы знали, как доставить удовольствие друг другу.

Я знала, что ему нравились распущенные волосы, в которые можно запускать пальцы. Знала, что ему нравилось оставлять засосы и иногда быть грубее, чем обычно.

Лукас знал, что мне нравилось, когда он вел. Знал, что мне нравились его руки повсюду и быть сверху, иногда все же перетягивая власть себе.

Вот и сейчас он стянул с себя белье, улегся на кровать, усадив меня сверху и плавно опустив на всю длину, заставляя откинуть голову назад и тихо застонать.

По коже поползли мурашки от удовольствия, грудь качнулась в такт движению. Я опустила руки на его плечи, слегка нагнулась вперед, меняя угол проникновения. Лукас поймал губами торчащий сосок, слегка прикусил, а затем прошелся языком, как бы извиняясь.

Все было почти как раньше. Ничего не изменилось за исключением разве что нашего статуса. Но кого волновали формальности, когда на каждое движение в ответ – полустон, на каждый поцелуй – такой же нетерпеливый укус, на каждую волну удовольствия – наслаждение, накрывающее с головой.

И только один вопрос – почему мы так долго к этому шли?

Комнату наполняли несдержанные стоны, пошлые звуки, которые наверняка слышались и за стенами. К нашему стыду, которого, впрочем, не было. Мы с Лукасом вполне оправдывали все те слухи, что про нас ходили.

Его грубые пальцы вцепились в мои бедра, оставляя на молочной коже красные пятна, а в дальнейшем – синяки. Движения становились резче, глубже, сильнее, будто натягивали невидимую пружину, которая должна вот-вот лопнуть, разнести по телу расслабление и наслаждение.

Лукас ловко подхватил меня, переворачивая, и навис сверху, оставив смазанный поцелуй на губах. Я сжала простынь, сцепила ноги за его спиной и прогнулась в пояснице.

— Лукас, – прошептала я, как делала уже сотню раз, а затем прикрыла глаза, отдаваясь во власть удовольствию, пока он плавно двигался внутри, доводя до исступления и наслаждения и себя. А затем завалился на бок, опустив тяжелую руку поперек моей талии.

Я пыталась отдышаться, все еще ощущая мурашки и приятное покалывание во всем теле. Потолок слегка кружился, а мысли разбежались, оставляя в голове лишь пустоту и тишину. Я прикрыла глаза. Лукас сделал то же самое, а его теплый нос ткнулся в мою шею.

Черт. Мы лежали так едва ли не впервые. Не знаю, что после всего произошедшего представляли из себя наши отношения? Как охарактеризовать их? Определить для себя что есть иллюзия, а что – реальность? Человек не может долго существовать в неопределенности, все его существо не заточено под это, не настроено под спонтанность и вечные вопросы. Но почему-то искать ответы всегда было слишком боязно.