Книга Сердце в оковах, страница 72 – Кэтрин Болфинч

— И чем обычно занимаются после побега? – спросила я, сунув руки в задние карманы брюк. Адам бросил сумку на стол.

— Тем, чем хочется. – Он исподлобья глянул на меня, три невинных слова вдруг показались какими-то двусмысленными, глубокими и… томными. Я отвернулась, заглянула в пакет из магазина, достала оттуда краску для волос и поплелась в душ, пытаясь скрыться от испытывающего взгляда. И одолевших чувств.

Я замерла около зеркала так же, как и вчера утром, разглядывая отражение, в котором появилось несколько новых синяков и царапин. Рыжие локоны сменил белый парик, а все остальное осталось неизменным. Может быть, только теперь уголки губ иногда приподнимались в легкой улыбке от воспоминаний. В кои-то веки они не душили, а приносили покой.

Через час я вышла из ванной с новым цветом волос. Или, вернее сказать, старым? Я все равно не чувствовала себя Марго. Я осталась Амели и, как бы ни старалась, не стерла бы все прошедшие года. Глупо было верить в то, что волшебным образом все станет как прежде.

Адам сидел за столом, что-то делая с паспортами. Он изменился и тоже не был прежним.

Адам поднял голову, когда я появилась, язвительность точно хотела слететь с его губ, но застряла где-то на полпути, потому как Адам замер, тяжело сглотнув, и уставился на меня.

Я опустила взгляд, снова непривычно смутившись от его откровенного внимания. Не стоило напоминать себе о халате на голое тело. Не стоило. Но мысль все равно проскользнула, заставив покраснеть.

— Тебе не нравится? – тихо спросила я, сложив руки в замок. Адам моргнул, будто перезагружаясь, и поднялся из-за стола.

— Ты мне нравишься в любом виде, – проговорил он, подходя ближе, я подняла глаза. Он выглядел так красиво, что перехватывало дыхание. Даже ночь без сна не сказалась на нем. В черной рубашке, с растрепанными и все еще влажными после дождя волосами Адам выглядел так, будто его снимали для обложки журнала.

Все внутри перевернулось от желания, чтобы он меня коснулся. И он сделал это. Смял мои губы в поцелуе, прижав к себе так крепко, будто я могла исчезнуть в любой момент.

Отец иногда развлекался тем, что давал нам с братьями по паспорту без имен, заставлял делать из них те, что нельзя отличить от настоящих, а потом вез нас на границу. Если паспорт плохо сделан – арест до выяснения обстоятельств. Если сделан хорошо – выходные в какой-нибудь стране вдалеке от семейных дел. Конечно, арест никогда не длился долго, для этого у отца и было столько знакомств.

Пожалуй, умение подделывать документы и исчезать – единственное, за что я мог бы его поблагодарить. Хотя если бы не он, мне не пришлось бы бросать дом и семью, не пришлось бы терять девушку и много чего еще.

Дверь щелкнула, я поднял голову и так и замер с паспортом в руке. Амели… или Марго вышла из ванной в белом большом халате и глядела на меня своими огромными голубыми глазами. И ее волосы. Они точь-в-точь повторяли тот цвет, с которым она осталась в моей памяти. Цвет горячего шоколада.

В горле пересохло, будто я только сейчас очнулся и понял все происходящее. Я бросил паспорт так, будто не от него зависел успех нашего побега, и направился к ней. К девушке, которую теперь не собирался отпускать.

Конечно, я ее поцеловал. И вечность бы целовал каждый миллиметр кожи. Марго… или Амели. Черт возьми, я был готов придумать третье имя, назвать ее по-своему, лишь бы не перебирать в голове варианты.