Книга На перепутье. Даард, страница 151 – Ника Летта

Запястье. Локоть. Плечо. Горло. Аширо захлебнулась воздухом.

Горло вспыхнуло так, словно туда снова вернули запрет говорить. Не печатью. Законом. Мир сам, всеми своими храмами, кровью, огнём и древними словами, вдруг сказал: жена.

Она не упала сразу. Тело ещё пыталось стоять. Глупое, упрямое тело, привыкшее держать спину ровно, когда ломают внутри.

Кто-то крикнул её имя. Кажется, это был Даард. И в следующую секунду тёмная вязь Маарц вспыхнула на запястье, пытаясь удержать её, заслонить, обвить брачную печать, как тогда в храме. Но древний огонь увидел её.

И боль стала глубже. Теперь их терзало двоих. Аширо вскрикнула уже по-настоящему, от чудовищного понимания: то, что было защитой, теперь становилось доказательством против неё. Против них обоих.

Она увидела его сквозь дрожащий жар. Тёмная фигура на краю пламени. Хвост ударил по камню. Лицо стало таким, каким, наверное, видели его враги в последние мгновения жизни.

Он рванулся к ней. Аширо попыталась поднять руку. Губы не слушались, но она всё же смогла выдавить:

— Не… подходите…

Даард остановился. Она увидела, как слова ударили в него. Как зверь внутри него взвился, как будто она не попросила, а оттолкнула. Но она не отталкивала. Шарх, нет. Она чувствовала: если он коснётся, огонь схватит его след и развернёт против неё с новой силой.

Пламя ударило в грудь, она согнулась. Воздух исчез. Звуки стали дальними. Шум. Рёв. Храмовые голоса. Чьи-то приказы. Гриса. Сиора. Таргишш, выкрикивающий что-то на древнем языке.

А потом огонь изменился. Он стал не горячее. Старше. Аширо подняла голову, хотя не помнила, как смогла. Внутри пламени, там, где воздух уже не был воздухом, проступил силуэт.

Сначала — крылья. Огромные, распахнутые, словно сама тень неба вошла в зал. Потом — вытянутая голова, длинная шея, глаза, полные такого древнего огня, перед которым даже пламя в искрой в чаше казалось крошечной искрой.

Драконица.

Не женщина с крыльями или мягкий дух из храмовых песен. Существо, от которого хотелось упасть ничком и не дышать, пока она не решит, что ты достаточно мал, чтобы тебя не замечать. Зал замер. Даже боль на миг стала тише. Драконица смотрела не на Аширо.

На Раэна. Красноволосый дракон стоял всё ещё прямо. Но лицо его изменилось. Не сильно. Только глаза и в них впервые мелькнуло не торжество и не законное достоинство.

Страх.

— Ты призвал моё пламя, — сказала драконица.

Голос не прозвучал, он случился. В камне, крови, костях, в огне под кожей Аширо.

Раэн медленно склонил голову.

— Прародительница.

— Против той, чью волю ваш дом держал поводком?

Тишина стала невозможной. Аширо дрожала. Боль снова поднималась, но теперь будто ждала. Даже кара ждала ответа древней.

Раэн открыл рот.

— Брак был заключён храмом. Жена…

Драконица оскалилась. Не как зверь. Как небо перед падением.

— Жена?

Огонь вокруг Аширо вспыхнул, но не ударил. Скорее показал. На миг в воздухе раскрылись нити: брачная вязь, багровые остатки подавления, тёмный ответ Маарц, след боли, след принуждения, след старых приказов, след крови рода.

Всё. Обнажённое. Без красивых слов.

— Брачный огонь не карает там, где согласие было украдено, — произнесла Иллирийя.

Имя пришло само. Не в голову. В кровь. Иллирийя. Та, чьим пламенем держался трон. Та, чья воля была вплетена в Сердце Пламени. Та, чьё имя драконы веками произносили, когда им было удобно требовать.