Книга На перепутье. Даард, страница 163 – Ника Летта

А вот змайсы Маарц…

Аширо заметила это не сразу.

Первые годы она была слишком погружена в себя, в восстановление, в попытки понять, почему некоторые имена ничего не говорят, но от них холодеет кожа. Змайсы Маарц приезжали вместе с ранеными, с вестями, с охраной, с распоряжениями правителя. Они говорили с Сиорой, кланялись главе Сфашей, передавали списки, забирали вылеченных.

С ней они держались иначе.

Не явно, но и не унизительно мягко. Не так, будто она хрустальная вещь, которую нельзя поставить на край стола.

Но всё же.

Чуть больше расстояния. Чуть ниже голос. Чуть аккуратнее движение хвоста, если она проходила рядом. Молодые стражи Маарц при ней переставали шутить слишком грубо. Старшие — не поворачивались к ней спиной без причины. Если ей нужно было пройти через двор, кто-нибудь всегда оказывался рядом, но никогда не преграждал путь.

Только лет через десять Аширо заметила. И тогда впервые задумалась, почему.

Маарц. Правитель тоже был Маарц.

К тому времени Даард Маарц уже стал не просто щитом трона. После падения купола, смерти старого порядка и долгих лет войны его имя перестало быть должностью. Оно стало осью, вокруг которой держалось то, что ещё можно было удержать.

Он появлялся в доме Сфашей раз в три месяца.

Всегда ненадолго и всегда по делу. Всегда с отчётами, ранеными, распоряжениями, просьбами к Сиоре и новыми обещаниями, от которых старейшины Сфашей каждый раз становились чуть покладистее и чуть мрачнее.

К Аширо он не подходил. Никогда. Не смотрел на неё дольше приличия. Не задавал личных вопросов. Не присылал подарков. Не пытался вызвать воспоминания, которых у неё не было.

По крайней мере, она этого не замечала. А потом начала замечать. Сначала случайно.

Однажды она несла поднос с чистыми бинтами и увидела его в дальнем конце коридора. Даард стоял у окна рядом с Сиорой, слушал отчёт и казался частью камня: тёмный, высокий, страшно спокойный. Волосы были собраны на затылке, но всё равно лежали тяжёлой волной ниже плеч. На висках не было чешуи. Только тонкая тень, как память о звере под кожей.

Он не смотрел на Аширо. Именно это почему-то заставило её остановиться. Потому что остальные смотрели. Осторожно, уважительно, с привычной трепетностью Маарц.

А он — нет. Будто знал, что не имеет права. Эта мысль пришла ниоткуда и так сильно зацепилась за грудь, что Аширо потом весь день злилась на себя.

В следующий раз она сама подошла. Случайно. Почти.

Он стоял в саду Сфашей, где раненые могли дышать влажным воздухом и не слышать криков из лечебных залов. Аширо проходила мимо с корзиной трав, увидела, как он смотрит на пустую чашу источника, и сказала:

— Здесь вода только для лекарей.

Тогда уже император повернул голову, очень медленно. Так, будто любое более резкое движение могло нарушить что-то, о чём она не знала.

— Я не сссобирался пить.

— Тогда зачем смотрите?

Он помолчал.

— Привык проверять, где вода.

— Даже в целительском саду?

— Осссобенно в целительссском сссаду.

Она сочла ответ странным. И интересным. На этом их первый разговор закончился.

Следующий случился через три месяца. Потом ещё через три. Иногда они говорили всего несколько фраз. Иногда — дольше. Он спрашивал о её занятиях, о том, какие раненые сложнее всего переносят восстановление, как Сфаши распределяют уход, чем ей удобнее заниматься. Не “как ты себя чувствуешь”, не “вспомнила ли”, не “боишься ли”.