Книга Несказочная история Кейт Мэтисон, страница 6 – Эва Гринерс

Именно в этот момент я осознала, что всё это не плод воспалённого воображения. Не сон, и не бред. А значит, нужно было выяснить, где я оказалась, кто все эти женщины, и почему меня называли Кейтлин.

Меня посетила некоторая догадка. Игорь. Племянник. Он же грозился упечь меня в психушку, чтобы меня признали сумасшедшей.

Ну конечно! Скорее всего, я попала с сердечным приступом в больницу, а он, как единственный родственник, забрал меня в этот сырой клоповник, чтобы свести с ума. Это настолько объясняло всё происходящее, что я окончательно пришла в себя. Ну ничего, раз я выжила — разберусь со всем этим.

Нужно было подняться и найти отсюда выход. Я огляделась в поисках своей палки-трости. Однако, её не было. Трудно же мне без неё придётся…

Я привстала, ожидая привычной острой боли в суставах. Но ничего такого не почувствовала, да и встала удивительно легко. Странно. Если мне вкололи какое-то обезболивающее, то почему так горит и саднит спина?

Сделав неуверенно шаг, потом другой, третий, я убедилась, что иду легко и свободно.

Волосы мои были распущены и струились по плечам. Мне захотелось их собрать, чтобы не мешали.

И тут я попятилась обратно к кровати. Запнулась, и шлёпнулась на неё. Волосы.

Последние лет двадцать своей жизни я носила только короткую стрижку! Ахнув, я принялась ощупывать и оглядывать себя. А потом прижала дрожащие ладони к лицу. К гладкому лицу с молодой кожей без единой морщинки. Если у племянника была задача свести меня с ума — ему это удалось. Каким-то образом я стала ощущать себя молодой девой. Длинные шелковистые волосы, хрупкие руки и ноги.

— Что со мной, Господи, помоги мне, — прошептала я вслух. Голос тоже был чужой. Девичий, юный, переполненный отчаянием. Я как будто со стороны слушала его надрывные нотки.

За дверью послышались шаги и снова голоса — сразу много. И прежние женские, и ещё к ним прибавился мужской, энергичный. Та добрая старушка тоже вроде бы говорила что-то, дребезжала.

Голоса приближались, и я, заметавшись, не придумала ничего лучше, чем снова нырнуть под одеяло.

Честно говоря, я даже, наверное, была рада тому, что сюда сейчас кто-то войдёт. Это было лучше, чем остаться наедине с собой и своей поехавшей кукушкой.

Натянув одеяло до подбородка, я наблюдала за тем, как они входят все: госпожа Дугальда, её дочери, старушка Лаклан и с ними мужчина в черном камзоле. По характерному саквояжу в его руках, я поняла, что это доктор.

Он улыбнулся с порога, а потом направился прямо ко мне, бросив остальным, чтобы не подходили ближе и не мешали осматривать больную. Сев рядом со мной, он снова изобразил свою дежурную профессиональную улыбку. А я смотрела на него во все глаза, не зная, что мне делать и как себя вести. Поэтому просто лежала и тряслась под своим сырым и жёстким одеялом.

Производя осмотр, доктор уже не улыбался. Всё моё тело тут и там: ноги, руки, живот — было покрыто синяками и ссадинами. А когда он задрал рубашку на спине, то выразительно крякнул и нахмурился.

— Ложитесь, Кейтлин. Сейчас я обработаю вам…кхм…ссадины. Кхм… — он повернулся к Дугальде, которая обмахивалась веером, не смотря на ощутимую прохладу и сырость в комнате. На щеках её горели алые пятна.

— Почему мисс Кейт здесь, в цоколе, а не в своей комнате? — голос доктора прозвучал сумрачно, недовольно.