Книга Повелитель стали, страница 13 – Рейчел Шнайдер

Я открываю сложенную парусину моего гамака и вскрикиваю, отскочив в сторону, когда волосатое существо поспешно спрыгивает с него в противоположную сторону.

Из-за моей спины слышится взрыв смеха. Крысу явно заманили в мой гамак зернами кукурузы. Я не утруждаю себя поисками обидчика, прекрасно понимая, что это Пол и шайка его приспешников. Они громче всех высказывались относительно моего социального статуса после того, как я вступила в ряды гвардейцев, когда мне было двенадцать, и предательский румянец на щеках всегда выдавал мое унижение.

Я выворачиваю гамак наизнанку, прежде чем лечь на него. Думаю, это все-таки лучше, чем когда мои ботинки оказались привязанными к мачте посреди ночи или когда ужин опрокинули мне на колени, и от меня потом много дней разило рыбой. Причем Грэмбл никого не наказал ни за одно, ни за другое.

Я жду, когда гнев утихнет, а потом осмеливаюсь взглянуть на Мессера, но он не смотрит на меня. Он волком смотрит на Пола. Мессер чувствует мой взгляд и смотрит на меня в ответ, но я качаю головой. Дело не стоит того, что бы он там ни думал. Мы и так ожидаем худшего, когда прибудем в Элэху; так что нет нужды добавлять новые прегрешения к нашему богатому списку.

Воровство.

Подстрекательство к мятежу.

Государственная измена.

Эти обвинения Грэмбл выдвинул против меня, Мессера и Авроры. Кей избежал его гнева, как и следовало ожидать. Он – наша единственная надежда на то, чтобы избежать изгнания, когда мы вернемся. Капитану Рену придется принять во внимание ту версию событий, которую расскажет ему Кей.

Я дожидаюсь, пока одноклассники забудут о шутке и вернутся к разговорам, и убавляю пламя в масляном фонаре так, чтобы осталось достаточно света.

Я достаю из-за пояса кинжал. Провожу пальцами по деревянной рукоятке, затем по металлическому лезвию, а потом, наконец, по инициалам, выгравированным у основания.

Дж.

Наверное, это первые буквы фамилии, учитывая почтенный возраст кинжала. Очень может быть, что он имеет скорее сентиментальную ценность, чем практическую, поскольку вдоль всей рукоятки проходит тончайшая, шириной не больше волоса, трещина. Зато его лезвие удивительно остро и отлично справилось с тем, чтобы перерезать сухожилия. Вертя кинжал в руке, я снова вспоминаю, как моя рука коснулась той скалы. Боль, которая пронзила тогда мое тело, была похожа на… волшебство.

Достав из вещмешка альбом для рисования, я открываю страницу, которую в прошлый раз заложила угольным карандашом. Я рисую это оружие снова и снова. Пытаюсь запечатлеть главное в этом остром лезвии, изготовленном из какого-то черного материала, не похожего на металл, из которого обычно куют клинки мечей и кинжалов.

Недовольная эскизами, я переворачиваю страницу, чтобы начать заново. Я работаю уже над пятым вариантом, когда замечаю, что в кубрик с верхней палубы заходит Кей.

Он уклоняется от предложений присоединиться к игре. Мессер перехватывает его прежде, чем он успевает добраться до своего гамака, и я спешу спрятать пронесенное мною на борт вражеское оружие в альбоме для рисования, который засовываю под подушку. Они склоняют друг к другу головы, чтобы поговорить, и мне не нужно подслушивать, чтобы понять, что Мессер сообщает Кею о крысе в моем гамаке. Мессер поворачивает голову в сторону Пола, и Кей смотрит туда же.