Книга Повелитель стали, страница 131 – Рейчел Шнайдер

Я не могу понять, искренна она или нет. Хотя большая часть меня хочет, чтобы это было правдой, тревога, грызущая меня изнутри, не утихает.

— А что ты видишь, когда смотришь на меня?

В ее улыбке читается сочувствие.

— Я окажу тебе медвежью услугу, если скажу.

Я почему-то не удивлена ее отказу.

— Человеческие чувства изменчивы, Джо. Твои, мои, Экера. Они как волна в океане. Что действительно важно, так это то, что ты решаешь с ними делать. – Сказав эти мудрые слова, она указывает на мой недоеденный завтрак и спрашивает: – Ты собираешься это есть?

Я фыркаю и качаю головой.

— Забирай.

Мы сидим и смотрим на воинов, слоняющихся без дела. Она заверяет, что они меня боятся, но то же верно и в отношении нее. Когда по лагерю проходит Экер, бойцы перестают выглядеть неловко.

Двое воинов, видимо, посмелее остальных, украдкой смотрят на нас, проходя мимо. Это другой вид внимания, но не менее угрожающий, особенно тогда, когда они разражаются смехом, как только мы оказываемся вне их зоны слышимости.

— Из-за чего они смеялись? – спрашиваю я.

Она подается ко мне.

— Когда речь идет о мужчинах, Джо, лучше просто предположить худшее.

Что ж, это не ободряет.

Голоса воинов вдруг становятся громче, пока не превращаются в оглушительный рев. Некоторые тянутся к доспехам и оружию, а другие просто пускаются бежать.

На юг. Они бегут на юг.

Ничего не говоря, мы с Бо бросаемся бежать туда же. Я выхватываю из-за пояса кинжал. Бо бежит на два шага впереди, огибая палатки, и в руке у нее зажат металлический шнур. Она бежит быстро, так быстро, что мне приходится напрячься, чтобы не отстать. Я не в форме после нескольких недель в море, не говоря уже о пробуждении и о том, что произошло в Темном Лесу. К тому времени, когда мы добегаем до места, где царит суматоха, я тяжело дышу.

Бо проходит сквозь толпу, стоящую на краю лагеря.

Склон холма открывает вид на границу. Здесь нет никаких опознавательных знаков, говорящих о том, где кончается одна земля и начинается другая, как это бывает на карте, но от Кенты к Руазону едут два всадника, опустив белый флаг. Экер смотрит им вслед.

Он поднимается на вершину холма, где его ожидает отряд воинов, и ветер треплет его волосы и одежду, подчеркивает крепкое телосложение. Будто почувствовав мой восхищенный взгляд, он резко вскидывает голову и встречается глазами со мной.

Экер моя Сопряженная Пара.

От окончательности этого вывода в моей груди словно что-то вспыхивает. Я не знаю, какая эмоция при этом преобладает – страх или радостное волнение. Обе они борются в моей душе.

Он о чем-то говорит с Рэнго, Холлисом и еще несколькими воинами, которых я не узнаю, прежде чем отпустить. Я не могу сказать, испытывают эти воины облегчение или разочарование, но замечаю несколько недовольных лиц.

Приближаясь, Экер смотрит прямо на меня.

— Это был Йорген, отец Свена, – говорит он. – Когда Свен не вернулся из таверны после нашего отъезда, он заподозрил, что сын, прослышав о награде за наши головы, последовал за нами.

— Ты… сказал ему?

Он виновато кивает.

— Он расстроен, как и следовало ожидать. Я пообещал вернуть ему останки.

— Это большой риск – отправлять в Руазон человека только для того, чтобы утешить скорбящего отца, – замечает Бо.

— Я в неоплатном долгу перед его женой за то, что она спасла жизнь Джови, – объясняет он. – Это самое малое, что я могу сделать.