Книга Повелитель стали, страница 142 – Рейчел Шнайдер

Теперь мне остается только откинуться на грудь Холлиса и попытаться расслабиться.

— Ты сама это выбрала, – раздраженно говорит тот.

Я делаю вид, будто не понимаю, что он имеет в виду.

— Выбрала что?

Я почти слышу, как он закатывает глаза.

— Ты отлично понимаешь, о чем я.

Это не самый разумный шаг с его стороны – настраивать меня против себя, когда я и так на грани срыва. Я решаю, что лучше всего будет хранить молчание. Разумеется, ради его безопасности. Отпечатки ладоней, выжженные на груди Экера, ясно дают понять, на что я способна, если вывести меня из себя.

Я до сих пор не могу понять, что именно с нами произошло, когда мы поцапались. После того как я подслушала их разговор, это каким-то образом обернулось против меня. Его подозрения, тот факт, что Бо внимательно следит за мной, – все это открывает мне ситуацию в новом свете. И хотя я понимаю, что в обвинении Экера – в том, что втайне я являюсь союзницей Рена, – есть доля правды, это не отменяет моей обиды.

Возможно, обида – не самое подходящее слово. Скорее это не обида, а разочарование. Так трудно было поверить, что он помолвлен с другой. Как наивно с моей стороны было не увидеть очевидного. Экер вполне мог манипулировать мной ради собственной выгоды – в этом нет ничего невероятного. Его клятва убить Кея была произнесена с полной убежденностью, хотя я не понимаю, что он может выиграть от этого убийства. В его словах не было ни грамма сомнений. Это произойдет независимо от того, хочу я этого или нет. Один раз Экер пощадил жизнь Кея ради меня и теперь ясно дал понять, что больше этого не сделает.

Оставшуюся часть дня мы едем в том же темпе. По мере того как солнце опускается к горизонту, жара спадает, а ветер время от времени приносит запах морской соли, что говорит о близости побережья. Мы подъезжаем к узкому ручью, и Холлис берет у меня поводья, чтобы мы благополучно его перешли. Он переплетает кожаные ремни между пальцами правой руки и управляет лошадью отточенными движениями. Меня это впечатляет, ведь я не могу делать этого даже обеими руками.

Мы наполовину пересекли ручей, когда Холлис шепчет мне на ухо:

— Как видишь, не только ты недовольна текущей рассадкой.

Я не решаюсь посмотреть, почему он так решил, потому что чувствую на себе взгляд Экера. Он обжигает меня, как солнце. Я не свожу глаз с того, как Холлис искусно правит лошадью, замечая также, как он сжимает ее бока ногами, помогая ей преодолеть страх.

Тяжелый взгляд Экера следит за нами, пока мы не оказываемся на другом берегу.

— Если бы взгляды могли убивать… – бормочет Холлис с ноткой веселья в голосе. – Если утром ты обнаружишь меня мертвым, то будешь знать, кто в этом виновен.

Я понимаю, что непроизвольно улыбаюсь.

— Тебе надо бояться не Экера. Я подумывала о том, чтобы убить тебя, куда чаще, чем он, я тебя уверяю.

Тело Холлиса за моей спиной напрягается.

— Извини, что?

— Тебе что-нибудь говорит имя Клыкастолапый?

— Клыкастолапый, – повторяет он, и в его тоне звучит узнавание. – Ты имеешь в виду ту историю, которой я пугал тебя, когда мы были детьми?

Я киваю, и его тело опять расслабляется.

— Экер говорил, что ты ничего не помнишь из жизни до Элэхи.

— Мне снилось кое-что из нее, но размыто. Это милое воспоминание о Клыкастолапом проявилось после того, как мне досталась особенно большая порция галлюциногенного средства, которое Экер давал мне, чтобы я смогла пережить пробуждение. – От этого воспоминания у меня сводит желудок.