Книга Повелитель стали, страница 22 – Рейчел Шнайдер

— Прости, – говорит он, откинув со лба упавшие волосы.

— За что тебе извиняться? За то, что твои родители разочарованы тем, что ты попросил меня выйти за тебя замуж, или за то, что выбор тут явно не за мной?

Он хмурит брови и качает головой.

— Родители вовсе не разочарованы тем, что я выбрал тебя, – возражает он.

Я отвожу от него взгляд и смотрю на нескончаемый поток людей, идущих по паутине мостов.

— Мне нужно поспать, – тихо говорю я.

Вид у него такой, будто он хочет со мной поспорить, но, видимо, выражение моего лица заставляет его передумать.

— Потом. Мы поговорим потом.

Я ухожу, не сказав ни слова. Я слишком измотана, растеряна и зла, чтобы говорить. Принимая во внимание то, как дело обстоит сейчас, я могу либо выйти замуж за Кея, либо сдаться кента как элэха, виновная в мятеже.

Надо полагать, и то и другое все-таки лучше, чем изгнание, но почему-то оба варианта одинаково выбивают меня из колеи.

Когда я просыпаюсь, уже стемнело.

Я ощупываю лампу на прикроватной тумбочке. Слегка встряхнув ее, я убеждаюсь, что в ней не осталось масла, но мне не нужно много света, чтобы передвигаться по моей тесной конуре. Меньше по площади, чем большинство рыбацких суденышек, моя цилиндрическая комната состоит из открытого душа, расположенного рядом с уборной, маленького умывальника и кровати, причем до всего этого можно отовсюду дотянуться. Иногда я забываю, насколько непрезентабельно это выглядит, но после того, как мне пришлось побывать в доме капитана, мне трудно не напоминать себе, как мало я имею.

С грехом пополам я добираюсь до угла моей комнаты и становлюсь под душ. Вода приятно теплая от нагревшего ее солнца. Я не тороплюсь, соскребая слои пота и грязи, накопившиеся на коже за многие недели плавания. И опустошаю бак для воды, установленный на крыше, когда мою голову – причем дважды.

Когда я только вошла, кровать выглядела слишком соблазнительно, чтобы утруждать себя мытьем, поэтому я разделась до нижнего белья и рухнула на постель лицом в подушку. Я рада, что у меня есть четыре медные монеты, потому что теперь придется добавить постельное белье к той куче одежды, которые мне надо отнести прачке.

К тому времени, как я заканчиваю приводить себя в порядок и волосы высыхают, небо уже успело потемнеть. Из-за штор на окне слышится каркающий смех, и я спешу раздвинуть их.

Я удивлена тем, как быстро он появился.

— Привет, – тихо говорю я.

Птица отвечает еще одним каркающим криком и задирает голову, приглашая меня ее почесать.

Я так и делаю.

— Ты никак не мог по мне соскучиться за такое короткое время, – шучу я.

Он придвигается ближе, чтобы занять свое любимое место. Его перья черны как ночь, но, когда на них падает солнечный свет, они отливают всеми цветами радуги, и самый яркий из них – синий.

— О, здорово, что ты вернулась. – Выглянув из окна, я вижу ореол седых кудрей Гренадин, глядящей на меня из комнаты на нижнем ярусе. – Теперь мне снова придется слушать, как эта птица пронзительно кричит в любое время дня.

Словно обидевшись, птица открывает клюв и каркает, издавая звук, похожий на угрожающий смех, при этом ее глотка ходит вверх и вниз.

Гренадин это отнюдь не забавляет, и на ее морщинистом лице появляется гримаса возмущения.

— Твой питомец доставляет неудобства.