Книга Психолог с дробовиком, страница 5 – Андрей Белянин

Ну окей! По-любому это вопрос вкуса: кто-то уверен в том, что бородатый шеф-повар из телевизора крут, как никто, а другие убеждены, что их бабушка готовила лучше. Когда при мне говорят о величии Бродского, я всегда прошу привести в пример пару цитат или четверостиший. И если люди на это способны, то все правильно, они победили, поскольку хоть что-то читали. Но сам посыл — Иосиф круче Владимира Семеновича⁈

Допустим, сам Бродский считал себя несоизмеримо выше. Его право, но, как по мне, Высоцкий гораздо ближе к пониманию русской души, чем…

А я даже не знал, как ответить этой девчонке, потому что неважно, чем ты дышишь: если ты не уверен в себе, в выборе своего пути, то угомонись и не терроризируй прочих. Чтоб ты знал. Но тогда вопрос: а зачем тебе знать? Ну мало ли, вдруг пригодится…

Ибо, поверь, нечасто выпадает возможность посмотреть на себя же со стороны. И это дает-таки импульс к… А ты думал, нет? А вот и да!

Господи, как же невероятно трудно разумно формулировать мысли с похмелюги-и…

— Хорошо. Допустим. Даже не пытайся увернуться от моей шпаги. Еще один шаг, и она у тебя окажется между зубов! Типа, так понятнее?

— Что вы делаете⁈

— А ты не в курсе? Прогоняю тебя.

— Мама…

— Поверь, это ради твоего же блага.

— Мама, мамочка…

— Так, давай по сути. Ты пришла за кого-то просить, у тебя проблемы с родителями, тебя прессовали, пороли в детстве, ты чего-то не договариваешь?

— Нет! Я сама хочу у вас…

На этом моменте я тупо захлопнул дверь. Что она там ни мямлила, это явно не то, что я желал бы слышать с утра. Пойду займусь уборкой. Где-то у меня был пылесос… Точно был, пока я еще не пропиваю вещи…

— Давайте я вам помогу! — раздалось из-за двери.

Пропивать, что ли?

— Нет, с уборкой!

Она читает мысли на расстоянии?

— Да вы уже две минуты говорите вслух, причем громко! Вас все соседи слышат.

Наверняка Карл Юнг в гробу перевернулся, когда я вдруг сказал:

— Заходи…

…Известие о смерти старого короля в течение лишь одного часа накрыло замок черной пеленой неопределенности, а молодой Шехид-шах вошел в покои Алии Несравненной, в притворном покаянии опустив голову:

— Дорогая супруга, ваш отец покинул нас.

— Как он умер? — спросила она, хотя прекрасно знала ответ. Страх развязывает язык даже самым доверенным слугам, а в замковых переходах скрыть правду никак нельзя…

— Сердечный приступ, как говорят лекари. Старину Шехида Первого было невозможно спасти. Я пытался, уж поверьте… — Новоявленный король склонился к жене с нежным поцелуем, и она почуяла запах крови отца, исходящий от его губ. — Нам надо вместе обратиться к народу. Но сначала покажите мне, как растет наша малышка.

Он уже знал, что первенцем будет дочь, хотя и не особенно переживал по этому поводу. Дети рождаются и умирают, наверняка следующим будет куда более здоровый и желанный мальчик. Король посмотрел на большое яйцо, осторожно потрогал его когтем и равнодушно повернулся спиной к жене.

— К моему величайшему сожалению, важные дела вынуждают меня покинуть ваше общество. Берегите наше дитя. Любое ваше желание касательно питания или ухода за малышкой будет незамедлительно исполнено. К народу мы выйдем через час, вы должны хорошо выглядеть. Это понятно?

Несравненная так же осторожно кивнула. Она прекрасно отдавала себе отчет в том, что, как только малышка вылупится на свет, жизнь ее матери не будет стоить и той скорлупы, из которой та примет на руки дочь. А уж сколько дней без ее защиты проживет сама девочка, не знал вообще никто. Поэтому выход мог быть только один…