…Записывая эту историю, я иногда спрашивал сам себя: раз уж все так очевидно, то почему Мак О'Коннел сам не открыл глаза этому тугодуму-капитану или не обратился в определенные органы? Ну, там, допустим, в полицию, службу опеки, в то же МЧС, в конце концов.
Он вполне мог сделать анонимный телефонный звонок. Люди бы более тщательно проверили дом, обнаружили выход в лес через подвал, наверняка нашли какие-то еще подозрительные ведьмовские штучки и замели кого надо! Делов-то – поднять прессу, общественность, телевидение и не сбавлять напор.
Увы, большинство из нас живут в иллюзорном мире, где любая чужая проблема решается на раз-два, по щелчку пальцев.
А добрый старина Мак пожил на свете и знал, как он устроен. Обвинение в колдовстве в наши дни самое бездоказательное и глупое. Попробуйте обратиться в органы с заявлением на вашу соседку, указав, что старуха вылитая ведьма, дома у нее черный кот, по ночам она летает на метле, а у мальчишек со двора даже есть видео, где…
Так вот, в лучшем случае с вас самого потребуют свежую справку с печатью из психоневрологического диспансера! Худших вариантов несколько, даже перечислять не будем. Убеждать в том же самом мужчину, вернувшегося с рейса, значит гарантированно получить по башке еще до окончания пламенной речи. И чем больше вы будете настаивать, тем печальнее окажутся последствия.
«Муж и жена – одна сатана!» – не забывайте об этом. Блогеров-коучей посадить легче, они налоги не платят, а научно доказать в суде существование ненаучного… Варенье на яйцо!
Поэтому наш герой вел себя так, как ему привычней и сподручней. Он просто не давал врагу времени опомниться, собраться с силами для ответной атаки, чтобы потом суметь провернуть свое черное дело. Но, как я понимаю, ирландская метода вполне себя оправдывала.
И если бы Мак О'Коннел стоял сам за себя, он бы давно вышел победителем. Беда лишь в том, что сегодня он дрался совсем не за свою жизнь и свободу. А значит, находился в заведомо проигрышной позиции…
…На самом деле мрачное семейство заявилось уже ближе к вечеру. Так что у меня было достаточно времени, чтоб достойно их встретить. Возможно, мне бы стоило получше объяснить, почему я употребил прилагательное «мрачное». Ведь если честно подумать, то лучшими эпитетами были бы другие слова, например «злые как черти». Или нет, «злющие, как трезвые черти»!
Причем все. Малышка Мэри тоже. И если эмоции остальных мне, в принципе, были в какой-то мере понятны, то выражение обиды на мордашке моей Светлой Госпожи выглядело почти оскорбительным.
Уж вот ей-то я что плохого сделал? От зубастых сестричек защитил, от злой мачехи спас, туповатому папаше мозги вправил, а коротко стриженную белобрысую крошку и не тронул ни разу!
Ну, разве что слегка рикошетом задело, но это уж, как говорится, «сопутствующие потери». Ничего личного… А надулась, как истая католичка!
Вся семейка, даже не глядя друг на друга, расползлась по своим комнатам. Правда, старина сначала осмотрел лежанку кота под лестницей, потом беглым взглядом прошелся по шкафам и столу в спальне дочери и, рассеянно качая головой, поднялся наверх.
Кого, интересно даже, он рассчитывал там обнаружить? Меня, что ли? Еще желательно пьяного в копченую свинину, храпящего и беззащитного? Хотел опять взять двумя пальцами за шиворот и сунуть в какую-нибудь бутылку?!
