Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 140 – Елена Михалкова

Слепки, заготовки человека.

Малявин придержал дверь старухе с костылем и огляделся, высматривая свое такси. Перед ним остановился невысокий круглолицый человечек в плаще и озабоченно сказал:

— Алексей Петрович, здравствуйте, давайте в сторонку отойдем с прохода, чтобы не загораживать…

— Ну что такое еще… – скривился Малявин, почему-то совершенно уверенный, что перед ним очередной врач.

Круглолицый взмахнул удостоверением, как ножом-бабочкой, и задержал его перед глазами Малявина. С таким же успехом он мог ткнуть его кулаком в лицо. У Малявина в районе солнечного сплетения образовался ком и отчего-то страшно заломило зубы.

— Давыдов Егор Иванович, – вслух прочитал он, чтобы только заполнить образовавшуюся паузу.

Спокойно, спокойно! Это может быть что угодно. Скорее всего, по делам его конторы. Вскрывают какие-нибудь прежние делишки… У него имелась раз и навсегда выбранная манера для общения с подобными человечками, и сейчас Малявин последовал ей почти непроизвольно. Сытый, барственный взгляд, минимум движений. Он – человек, твердо стоящий на земле. Главное – имя он произнес хорошо, голос не задрожал. Он ничем себя не выдал.

— Так что вы хотели, Давыдов Егор Иванович?

Полностью повторенное имя звучит как завуалированная издевка. Он не раз пользовался этим приемом.

Следователь не успел заговорить, как от стоящего невдалеке черного джипа отделились двое. Первый выглядел как наемный убийца из плохого фильма. Гора мышц, упакованная в потертые джинсы и кожаную куртку. Коротко стриженный, с мясистым складчатым затылком и лицом, не отягощенным интеллектом. Он не сводил с Малявина глаз. Не глаза, а буркала – темные, глубоко утопленные под надбровными дугами.

Но почему-то настоящий ужас Малявин испытал, разглядев того, кто шел рядом с ним. Хотя худощавый парень лет тридцати с небольшим выглядел на первый взгляд безобидно. Когда он приблизился, Малявину бросилось в глаза, что у него очень светлая радужка, льдисто-серая, и обведен этот лед черной каймой. В том, как он смотрел на Малявина, было что-то странное и куда более пугающее, чем мрачный взгляд верзилы в кожанке.

Он смотрел так, словно пытался его узнать.

И вдруг Малявин понял. Этот парень с глазами цвета тающего льда был похож на тех, предыдущих. Хотя волосы русые, а не каштановые, и черты другие… «Посмотри, вообще ничего общего!» – мысленно заорал Малявин. Ни его любимого излома верхней губы, от которого у него замирало сердце, ни золотистой кожи с отливом в мед. Он попытался сбросить наваждение. «Тебя нет. Ты не тот. Ты мертвый!» Но живой мальчик смотрел на него, склонив голову набок. То, что он явился в обличье взрослого человека, ничего не меняло. Он все о нем знал.

Малявин почувствовал, как в сердце кто-то туповато толкнулся – словно соседская коза в запертую калитку. Белая коза с желтыми дурными глазами. Один рог скользнул мимо, но вторым его ударило точно в предсердие. Он попытался вдохнуть и ощутил, что не может. В горло, залитое свинцовой тоской, не просачивался воздух.

Двое остановились в пяти шагах, молча глядя на него. Давыдов их как будто не заметил. Скользнул по ним равнодушным взглядом – и отвернулся.

— Так побеседуем, Алексей Петрович? Много времени не отниму. Проедем к нам, здесь недалеко.