Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 183 – Елена Михалкова

Не просто тронулся – он будто подпрыгнул на месте, а затем помчался вперед. Скрипач отскочил с центральной линии, чтобы не попасть под колеса, и замер между двумя машинами, выжидая. Выезд был с другой стороны, и он не беспокоился, что мальчик уедет с парковки. Бабкина он видеть не мог – тот бежал вдоль бетонного ограждения, молясь, чтобы подушки безопасности не сработали.

Серафим разогнался, выкрутил руль и прибавил газу. Едва не опрокинувшись, «Вольво» с визгом повернул на девяносто градусов и оказался прямо перед Скрипачом.

Серафим много раз видел, как это делается. Жаль, конечно, что не получилось с ремнем…

Скрипач слишком поздно осознал, что он в ловушке. Кинувшись в сторону, он попытался перевалиться через грязный капот какого-то джипа, и в этот миг его снесло двухтонной машиной, которой управлял Серафим.

Расстояние от того места, где мальчик повернул, до внешнего края парковочной платформы было слишком коротким: его не хватило, чтобы затормозить и остановиться. Сминая капот, «Вольво» влетел в бетонное ограждение.

Плита покачнулась и рухнула вниз.

Даже в этот момент Скрипач был еще жив. Даже когда его ноги расплющило между бампером и плитой и голени превратились в осколки, а обе берцовые кости треснули. И когда он летел с третьего этажа под крики наблюдателей, он был еще жив. Но затем он приземлился спиной на бетонную плиту, и хотя та раскололась при падении на несколько кусков, это ничего не могло изменить. Некоторое время человек, называвший себя Скрипачом, еще видел небо между парковкой и зданием бизнес-центра и даже мог понять, что именно он видит, но затем кровь из разорванной селезенки хлынула в брюшную полость, и Скрипача не стало.

Когда «Вольво» ударился о бетон, у Бабкина осталась даже не секунда, а секундная доля: узенькая прорезь в ткани реальности. Микроскопическая. Почти ничтожная.

Если бы сработали подушки безопасности, эта доля была бы бесполезна. Но старый «Вольво» и раньше попадал в аварии: заводские подушки выстрелили при каком-то давнем столкновении, а заменить их владелец не удосужился.

Поэтому свою микроскопическую долю Сергей Бабкин использовал на полную. Когда машина вмялась в бетон и человек, взмахнув руками, полетел следом за ограждением, в то ничтожное окно, когда автомобиль замедлил движение, а мальчика швырнуло грудью на руль, Бабкин, стоя на краю бетонной платформы, схватил его за руку и дернул на себя с водительского места. А затем отбежал в сторону, прижимая к себе кашляющего, захлебывающегося ребенка.

«Вольво» выкатился мордой наружу, задержался, словно в задумчивости, крутя передними колесами, и застыл. Снизу пронзительно закричали.

Оказавшись подальше от края, Бабкин отпустил пацана. Мальчика вырвало – одной водой. Серафим вытер губы и вдруг поковылял куда-то в сторону. Озадаченный Сергей пошел за ним и наткнулся на тело.

«Боричев?!»

Он выругался про себя, приложил пальцы к сонной артерии их клиента и обнаружил, что пульс есть.

— Он его шприцом вмазал, – дрожа, сказал мальчик и плюхнулся рядом на колени, не отрывая глаз от дядиного лица. – Вот сюда, прямо в шею.

Сергей вытащил рацию:

— Макар, нужна скорая. Мы на третьем этаже. Серафим тут, живой. Боричев без сознания, ему что-то вкололи. Я буду здесь. Отгони людей от тела. И проверь, в каком он состоянии…