Книга Колодец и бабочка, страница 147 – Елена Михалкова

— Когда вы поняли, что Габричевский мертв, стали заметать следы. Юрий вам помог. Действовали вы вполне разумно, и может быть, сейчас говорите себе, что никаких улик против вас не найдется. Не предавайтесь самообману. Вы не вычистили салон машины, и ваш упавший волос, найденный на коврике, уже изучает эксперт. Как и кожу под ногтями Габричевского. Он вас наверняка оцарапал. Невозможно драться с человеком в замкнутом пространстве и не оставить следов.

Юрий поднял к нему бледное лицо:

— Откуда вы знаете про волос?

— Я не знаю, я предполагаю, – поправил Макар. – Вы вполне можете мне не верить. Вы, Любовь Андреевна, совершили оплошность, когда не признались во всем мужу. Надо было честно сказать, как вы планировали использовать кота. Как-никак, Юрий помогал вам избавиться от трупа… Но вот ситуацию с Горбенко он трактовал превратно. Сначала вы поссорились с подругой. Затем посещали какую-то мутную гадалку, раздобыли кота для колдовских ритуалов, к тому же обронили, что Горбенко сама планирует писать книги, без вашего участия… Юрий видел, как вы напуганы. Он заключил, что Наталья вам мешает и вы хотите ее извести.

— Господи, Юра, – испуганно сказала Яровая.

Кожеватов снова с силой провел ладонями от подбородка до макушки.

— Не говори им ничего! – вскрикнула она.

— Мы и без него все знаем, – заверил ее Макар. – Вы никак не могли покушаться на Горбенко: она – ваша самая большая ценность. А вот Юрий, которого вы не посвятили в детали своей хитроумной операции, – мог. После того как вы в ужасе рассказали ему, что Наталья не хочет делиться с вами историями, а будет сама писать романы, он решил, что именно в ней сосредоточен источник опасности. Вы-то с поиском сюжетов непременно что-нибудь придумаете! Газетки там почитаете, журналы старые… А вот конкурента в лице Горбенко вы можете и не выдержать. А Юрию очень нравится быть супругом известной писательницы.

— Юра, молчи… – сквозь зубы повторила Яровая.

— Я и предположить не мог, что ты хочешь приворожить ее, а не извести, – безучастно сказал Кожеватов.

— Ты идиот!

— Влюбить ее в себя… Господи, как тебе могло взбрести такое…

Илюшин дважды хлопнул в ладоши, и оба они, муж и жена, вздрогнули и посмотрели на него. Руки Юрия безвольно свисали, он так и сидел на ковре, ссутулившись, как обезьяна, и только ворочал головой с видимым трудом, будто в шее у него образовался прострел. Яровая подобралась, напряглась, пальцы сжимали кожаные подлокотники, оставляя в них вмятины. Теперь Бабкин намного внимательнее наблюдал за ней, не за мужем.

— Сделка, – напомнил Макар. – Завтра утром я поделюсь со следователем своими умозаключениями. Или я сделаю это прямо сейчас, если не скажете, где вы держите кота.

…В конце концов они оба встали и последовали за сыщиками – через кабинет, через большую комнату, через длинный коридор, – подобно двум призракам, в тоске плывущим за живыми. Сергей ожидал, что Юрий станет умолять их никому ничего не рассказывать, напирая на то, что Горбенко осталась жива, а убийство Габричевского было самозащитой, и мысленно приготовился к тягостной сцене… Но муж с женой обменялись неразличимыми тихими фразами, и Юрий мазнул ладонью по выключателю. Комната, через которую они прошли, погрузилась в темноту. Прихожая была едва освещена – свет выбивался из-за приоткрытых створок шкафа с обувью. Бабкин, по привычке оставивший куртку на вешалке, потянулся снять ее.