Книга Колодец и бабочка, страница 80 – Елена Михалкова

— Я не понял, о чем вы хотите беседовать? – Голос Мирона звучал несколько гнусаво. – Об Илье? Я уже сказал: мы с ним не были близко знакомы.

— Мирон, вы с ним созванивались в день его смерти. – Сергей говорил дружелюбно, открыто. – Пять минут сорок секунд – длительность вашей беседы. И на неделе, предшествовавшей его гибели, тоже созванивались, и не раз.

Долгое молчание в трубке. «Трудно, трудно, понимаю», – сочувственно подумал Бабкин. От человека, не сообразившего, что все звонки жертвы убийства будут проверяться, он не ждал великих умственных свершений.

— Ладно, что тебе надо? – недовольно спросил Мирон, словно это не его только что поймали на вранье.

— Только поговорить об Илье, – заверил Сергей. – Это не займет много времени.

— Ну подъезжай, что ли…

2

Встречу Мирон назначил в демократичной «Кофемании» неподалеку от своего офиса. «Ну, хоть на этот раз видеозаписи будет изучать Макар, а не я», – подумал Сергей. От многочасовых просмотров у него зверски уставали глаза. Хотя, по правде говоря, ему любопытно было бы взглянуть на поганца, укравшего кота. Что Габричевский рассказывал ворожее? Как его вообще к ней занесло? Олеся наотрез отказалась отвечать, кто привел к ней Габричевского. «Пришел по рекомендации, этого с вас достаточно».

Мирон уже ждал его за столиком. Кафе быстро заполнялось; рядом с ними оказалась шумная компания, и Сергей предложил пересесть.

— Что, у нас важные секреты? – пошутил Мирон.

Но смотрел напряженно, и в глазах улыбки не было.

— Давай начнем с того, что у меня алиби, – сказал он. – Илью же в воскресенье убили? Я весь день был на людях. А ночью – у родителей. Здесь ты меня не прижмешь.

— Я и не собираюсь, – заверил Бабкин со всей чистосердечностью, на которую был способен. – Но если вы созванивались с Габричевским, и не раз, значит, знали друг друга, логично? – Он старался составлять несложные конструкции. – О чем вы с ним говорили?

Мирон помолчал, дежурно улыбнулся официантке, которая принесла воду. Несмотря на некую мертвенность, которая так поразила Бабкина при первом знакомстве, выглядел он импозантно. Загар, чеканный профиль… Но внутреннего напряжения скрыть он не мог, как ни пытался. Сергей эти усилия заметил и оценил. Мирон уже дважды, пока они ждали кофе, выдернул поочередно пальцы с неприятным хрустом, смотреть на Бабкина избегал, а когда все-таки взглядывал, в глазах его мелькала тревога.

— Ты ведь у нас представитель частного сыска, а не следственного комитета? – Мирон вопросительно поднял брови.

Бабкин понял, к чему он клонит.

— Обязанности разговаривать со мной у тебя нет, – спокойно сказал он. – Но к тебе все равно заявится следователь и будет задавать примерно те же вопросы. Можешь на мне порепетировать.

— А если мне репетиция ни к чему?

Сергей с самым простодушным видом развел руками:

— Тогда можешь сделать доброе дело. Я ведь не убийство расследую, а помогаю восстановить последние часы жизни Ильи по просьбе его родителей.

Это была откровенная ложь. Подобных выдумок в работе со свидетелями Сергей старался избегать. Но по пути к Мирону он хорошенько поразмыслил и решил, что выхода нет. Говорить Кудесникову правду – о том, что они разыскивают украденного Якова Соломоновича – было рискованно: Мирон мог оборвать все разговоры и уйти. В свете его странной тетралогии о котах ничего нельзя было исключать.