Книга Колодец и бабочка, страница 90 – Елена Михалкова

— Давай уже ближе к делу, – попросил Сергей. – Меня вот интересует, как они там ссут.

— Ты бабуин, – сообщил Илюшин. – Нет, про отправление естественных надобностей пока не вижу. Вот она описывает, как они мерзнут: «Ветер дает мне сногсшибательную оплеуху, толкает в грудь; он бросает мне вызов: смогу ли я, осмелюсь ли преодолеть себя? Холод пробирается под комбинезон. Я чувствую себя так, будто кожу мне раздирают озлобленные снежные кошки…»

— Очень высокохудожественно! – заметил Сергей. – А почему кошки, а не крысы?

— Потому что снежная кошка – это барс, а снежная крыса – это плод твоего скудного воображения. «Невозможно передать, что ты чувствуешь, стоя на вершине Эвереста. Вышло солнце, дробясь на миллионы отражений в снежной коре, и великая гора засверкала серебром; вспыхнули искры, пронзая наши глаза и сердца, и радужная россыпь сияния ослепила нас». Да, очень красиво.

— А что насчет высокогорного сортира? – настаивал Бабкин.

— «Нет ничего прекраснее гор, – с чувством прочел Макар. – На подъеме всех объединяет страстная любовь к восхождению, на каком бы языке мы ни говорили. Через тернии – к звездам! Вот наш девиз! Гид командует общий сбор, и, позавтракав, мы выдвигаемся на плато». Интересно было бы узнать бытовые подробности: что они едят на завтрак, кто им готовит, как устроены ночевки… Но она мало об этом пишет.

Он поправил наушник, набирая телефонный номер.

— Не могу дозвониться ни до Стряпухиной, ни до ее помощницы.

— Хочешь снова записаться на прием?

— Ага. Уточнить насчет лакун. Черт, десятый раз звоню – никто не отвечает. Никакой клиентоориентированности! Может, заедем к ней? – Он взглянул на Сергея. – Хочу закрыть этот вопрос и больше к нему не возвращаться.

Бабкин свернул к обочине, проверил в навигаторе пробки. Он не вполне понимал, зачем Илюшин так рвется к Стряпухиной, но они могли доехать за полчаса, и он решил не спорить.

Сыщики долго звонили в дверь. Минут пять никто не открывал. Макар уже собирался уйти, но Сергей задержал его. Ему скорее почудилось, чем послышалось какое-то шуршание за дверью. Не обращая внимания на взгляды редких прохожих, он побарабанил в дверь кулаком. От его ударов содрогнулось даже крыльцо.

— Нас сейчас в полицию загребут, – флегматично сказал Илюшин. – Пошли, пока тебя не скрутили.

И тут замок щелкнул.

Дверь приоткрылась, и давешняя женщина в платке испуганно уставилась на детективов. Она стояла молча и неподвижно, и выражение лица у нее было такое, словно она ожидала, что ее вот-вот арестуют.

— Где Олеся? – спросил Макар. – В смысле, Мирослава.

— Не знаю! – Она попыталась захлопнуть дверь, но Бабкин без труда отодвинул ее и вошел.

Поведение помощницы выглядело странным. Не обращая внимания на ее протестующие возгласы, он быстро осмотрел помещение. Комнат внутри было не две, а четыре, одна из которых – кабинет для отдыха: кушетка, душевая кабина, стол с ноутбуком. Он заглянул и в кабину, и в туалет. В конце коридора обнаружилась вторая дверь, выходившая во двор.

Сергей вернулся к Илюшину, коротко мотнул головой: никого.

— Уходите, – несмело сказала женщина. – Я полицию позову…

— Полицию обязательно надо позвать. Вы позволите, я присяду? – Не дождавшись ответа, Макар опустился на диван и изобразил озабоченность. – Как давно исчезла Олеся?