Книга Посмотри, отвернись, посмотри, страница 142 – Елена Михалкова

Карамазов вышел и вернулся с пухлым конвертом.

Вдвое сложенные листы, разрисованные лисами и елками, цветами и башнями… «Димадед! С праздником! Пускай у тебя будет много-много счастья!»

Пока Илюшин рассматривал открытки, Карамазов продолжал рассказывать:

— Помню, однажды Саша прибежала вся в слезах. Во дворе под кустами пряталась ворона с перебитым крылом. Мне пришлось ловить эту проклятую птицу, а после ездить с ней и Сашей в Новосибирск – в Искитиме не нашлось ветеринара, который согласился бы взяться за лечение. И вот мы трясемся в рейсовом автобусе. На коленях у меня коробка с вороной, Саша прижалась к моему плечу и смотрит в окно. Тогда я был страшно зол и на нее, и на себя… А теперь вспоминаю то время, и оно кажется лучшим, что было в моей жизни за много-много лет.

— Что стало с вороной? – спросил Макар.

Карамазов встрепенулся:

— Удивительно, но ее вылечили! Это была молодая птица, попавшаяся коту. Крыло срослось, и мы выпустили ее с моего балкона. Я вздохнул с облегчением! Эта скотина загадила весь дом, порвала обои и испакостила шифоньер. Но знаете… – Он издал негромкий смешок. – Оно того стоило. Теперь ваша очередь. После переезда я потерял из виду Вику и Сашу… Несколько лет назад пытался звонить, но по тому номеру, который оставила Саша, никто не отвечал. Как у них дела? И отчего вы интересуетесь этой семьей?

— Виктория была убита в две тысячи двенадцатом. После этого Саша некоторое время жила с родителями, затем исчезла. Никто не знает, где она сейчас.

Удар был жестоким. Карамазов застыл неподвижно с чашкой возле губ. На его лице не отражалось ничего. Наконец он дернулся, вышел из оцепенения и поставил чашку на стол.

— Как это случилось? – тихо спросил он. – С Викой.

Илюшин не был ни сентиментален, ни добр, но ему стало жаль старика. Все эти годы тот оправдывал свой побег тем, что Саша осталась в заботливых и добрых руках.

Он коротко описал обстоятельства смерти девушки.

— Так вы здесь в связи с ее убийством? – Оживление спало с лица Карамазова, он на глазах постарел. – Вы солгали насчет родственников, которые разыскивают Сашу?

— Солгал, – кивнул Илюшин. – Мне нужно было вас разговорить. Несколько дней назад была похищена жена Антона Мисевича. Я подозреваю, что Саша к этому причастна.

В комнате воцарилось молчание. Настойчиво тикали часы. За стенкой у соседей Лев Лещенко пел о родительском доме, начале начал.

— Вы ищете пропавшую девушку?

— Ее уже нашли. Она жива. Но что-то мне подсказывает, что Александра на этом не остановится.

Старик задумчиво кивнул, то ли соглашаясь, то ли отвечая на свои мысли.

— Зачем же вам понадобился я? – Он поднял на сыщика слезящиеся глаза.

— Не знаю, – честно сказал Макар. – Наверное, хотелось понять, с кем имею дело.

— И для этого вы разрушили прекрасный радужный пузырь неведения, в котором я благодушествовал много лет. – Карамазов горько усмехнулся. – Лишили меня покоя. Нет, я вас не виню. Так мне и надо… За трусость, за крепко зажмуренные глаза. Если вы найдете Сашу, дайте мне знать, пожалуйста.

«За сутки уже второй человек обращается с этой просьбой», – подумал Макар, выйдя из квартиры. У него не осталось сомнений, что Юрий Нечаев солгал и здесь. Не было никакого развращения. Был старый, навсегда испуганный человек, привязавшийся к чужому непростому ребенку.