Книга Посмотри, отвернись, посмотри, страница 152 – Елена Михалкова

Я поразилась. Мне казалось, она никогда не извиняется. И почему именно сейчас? Ответить бы шуткой, но в голову ничего не приходило. К тому же я боялась, что проснется Антон. Поэтому я просто написала: «Ерунда, не думай об этом» – и провалилась в тяжелый, не приносящий облегчения сон.

* * *

Утро было такое, словно на город из калейдоскопа высыпали стеклышки, и все до одного – зеленых оттенков. Казалось нелепым, что в этот день нам предстоит выманивать Антона, следить за ним, загонять в усадьбу и дожидаться, пока он нападет на Сашу.

При свете нового дня наш план из дерзкого стал выглядеть безрассудным. Меня примиряло с ним лишь одно: если Антон вздумает зарезать Сашу, а не задушить, она способна дать отпор. Под рубашкой за поясом у нее нож, и что-то мне подсказывало, что она пустит его в дело не задумываясь.

Но до этого нужно еще дожить. Целых полдня нам с Антоном предстоит оставаться вдвоем. Самое трудное – вести себя как обычно.

Я чистила зубы над раковиной, когда в зеркале увидела выросший за моей спиной силуэт и почувствовала, как к шее под волосами прижали что-то холодное.

— А теперь выкладывай, – с улыбкой сказал Антон. – Говори правду и не вздумай врать! Иначе…

Он надавил сильнее.

Выражение «Сердце провалилось в пятки» я прочувствовала буквально. В том месте, где было частое биение, вдруг образовалась гулкая пустота.

— Дай хоть зубы дочищу, – с легким раздражением сказала я. – Что за гадость мы с тобой вчера ели на ужин? С утра во рту вонь, как в кошачьем лотке.

— Сначала признайся: ты разбила мою чашку, да?

Антон показал, что он прижимал к моей шее. Кофейная ложечка.

Я тщательно прополоскала рот, прежде чем ответить.

— Прости, не хотела тебе говорить. Эмма потребовала ее обратно. Мне кажется, у нее уже начинаются возрастные изменения.

— А где она сейчас? – будто невзначай спросил Антон.

— В пансионат умотала, по ее словам. – Я уткнулась лицом в полотенце, мой голос звучал глуховато. – Подозреваю, снова где-нибудь просаживает деньги. В общем, чашку я убрала в шкаф, чтобы мы ее и в самом деле случайно не разбили. – Я вынырнула из полотенца и уставилась на Антона с трагическим выражением на лице. – С Эммой всё труднее иметь дело… Хочу отвезти ее к хорошему врачу. Пусть проверяют на деменцию.

— А пальто? – Он поднял брови. – Тоже Эмма попросила?

Я поморщилась:

— Выкинула. Ты видел, что у него с изнанки воротника кладка моли?

— Нет! Правда?

— Ага. Тьфу, до сих пор противно. – Меня вполне натурально передернуло.

— А я-то гадаю, почему манекен решил устроить стриптиз! Надо ему сообразить лифчик и труселя. Будем в них мелкие купюры засовывать!

Антон подмигнул и ушел.

Зеркало отразило мое бледное лицо. Я нанесла крем, вбила пальцами, чувствуя их мелкую предательскую дрожь.

До двух я делала вид, что работаю. Антон то ли притворялся, что чинит подтекающую душевую лейку, то ли действительно чинил. Изредка мы обменивались ничего не значащими репликами. Ни страха, ни тревоги – ничего нельзя было прочесть по его лицу. Он чуть не выдал себя единственный раз, когда я спросила, как дела у мальчика. Обострившаяся до предела интуиция подсказала, что с его губ едва не сорвалось: «Какого мальчика?», но Антон вовремя спохватился. «Не знаю, не звонил еще Николаю, – он говорил так спокойно, что невозможно было не поверить. – Когда буду отдавать деньги, тогда спрошу. Не хочу его дергать лишними расспросами».