Книга Посмотри, отвернись, посмотри, страница 67 – Елена Михалкова

— Значит, ты хочешь вернуть все как было, – протянул отец.

Я рассмеялась.

— Ерунды не болтай! Никакого «как было» я не хочу. Это ты побираешься в нашей луже и тебе достаточно. А у меня амбиции. Слыхал такое слово?

— Нарываешься, Шурка…

Мои три минуты почти истекли. Еще пара реплик в таком роде, и он дух из меня выколотит. Даже страх перед следаком, который якобы спит со мной, его не остановит.

Что ж, я разозлила его достаточно. Можно переходить к делу.

— Я хочу продавать товар на материке. Там нормальный рынок сбыта, а не то, что у нас. Давно пора было это сделать.

— Дура! – Отец разочарованно покачал головой. – Я-то думал, тебе мозгов подвезли… Ты что, думаешь, мы одни такие умные? В городе все давно поделено! Тебя или посадят, или пальнут в башку – ты пяти грамм толкнуть не успеешь.

— Надо договариваться, – возразила я. – Ну, поделено. И что? Все меняется.

— И кто, по-твоему, этим будет заниматься?

— Ты, – просто сказала я.

Пока мы с отцом разговаривали, я изучала его. Он совсем не изменился за эти два года. Не постарел ни на день, даже седины в волосах не появилось. Раньше я видела его глазами ребенка, и отец казался мне красавцем. Теперь, по прошествии двух лет, я могла взглянуть на него со стороны.

И знаете что?

Он по-прежнему оставался красавцем.

Ровные белые зубы – уму непостижимо, при его-то образе жизни! Густая шевелюра, челка лежит волной. Глаза карие, с очень ярким белком, будто содой начистили. Синие глаза у нас с Викой в мать.

Смуглый, гибкий, быстрый. Опасный. Когда я уходила из этого дома, мне казалось, что во всем мире нет никого страшнее моего отца.

Но с тех пор многое произошло. Самым страшным оказался не он.

Сейчас я отчетливо видела, что папаша – просто мелкий барыга, как и говорил Карамазов. Хищный кот: драный, тощий, безухий… Гроза своего подвала.

В большой город, который мы называли материком, отец побаивался соваться. Здесь, в нашем болотце, он сидел королем. За избиение Карамазова ему дали условный срок, на который отец плевал с высокой колокольни.

Но меня такая жизнь не устраивала. У меня в запасе четыре года. Не так уж много, если прикинуть.

— У тебя есть выход на нужных людей. – По лицу отца я поняла, что попала в точку. – Договаривайся с ними, пусть выделяют тебе участок на материке… Или как у них это происходит?

— Вот видишь: ничего не знаешь, а лезешь. Подрежут тебе нос, Саня!

— Всяко лучше, чем гнить здесь. Выбирай, пап: или начинаем дело на двоих, или я тебя сдам. Если мне от твоего бизнеса никакой выгоды, зачем мне тебя беречь? Без тебя нам с матерью будет спокойнее.

Он попытался меня переубедить. Рисовал красочные перспективы. Обещал процент за распространение. Уверял, что клиентов за последний год изрядно прибыло. Рассказывал, как опасно вести дела среди крупной рыбы. «Мы с тобой, Санька, карасики! Среди щук нам не место!» Он подлизывался, угрожал, льстил и взывал к моему интеллекту.

Я слушала его и мысленно улыбалась. Вся отцовская болтовня означала только одно: он принял мою угрозу всерьез.

Я-то считала, что прошедшее время сильно изменило меня. Что я почти превратилась в человека. Но вот я снова в родном гнезде, где воняет анашой и под окнами шатаются тощие типы с мутными глазами. Где мусор успевает сгнить раньше, чем его выбрасывают. Где некогда умная красивая девушка, отличница и надежда мамы, превратилась в обдолбанную тетку с грязными волосами, не узнающую собственных детей.