Книга Мертвый кролик, живой кролик, страница 12 – Елена Михалкова

— А дети? – недоверчиво спросил Бабкин. – Черт с ним, с мужем! Но у вас же двое детей!

Нина помедлила, задумчиво глядя на него.

— Понимаете, – сказала она наконец, – я по ним совсем не скучала. Когда мы жили вместе, я заботилась о них. Читала им. Делала все, что положено хорошей матери. Но четыре года подряд я ни на один день не могла от них отойти! В конце концов мне хотелось только открутить время на семь лет назад, когда мой муж первый раз заговорил о том, что семья без детей – неполноценная и что я должна что-нибудь предпринять, чтобы у нас появился ребенок. Открутить назад и сказать ему, что я лучше буду жить одна с десятью кошками, чем пройду через три ЭКО.

Нина перевела дух.

— Значит, вы сбежали от своих детей, – протянул Бабкин, подумав, что десять лет назад Макар почти угадал.

— Я сбежала от своей жизни, – поправила Нина.

Ратманская поначалу вызвала у Сергея симпатию уже тем, что не походила на своих предполагаемых предшественниц – тех женщин, что требовали от Илюшина раздобыть доказательства измены. Но теперь он не ощущал ничего, кроме брезгливости. Кашемировая моль бросила детей. Променяла семью на богатую жизнь в доме олигархического папаши.

Зато Илюшин прямо-таки светился неподдельным любопытством.

— И вы остались с отцом? – спросил он.

— Я к нему ужасно привязалась. – Ее лицо осветилось застенчивой улыбкой. Бабкин невольно отметил, что при упоминании детей она не улыбнулась ни разу. – С ним интересно каждую минуту. У меня появился кто-то родной. Кто-то, кто обо мне заботился. Смеялся над моими шутками. Слушал мои рассказы про случаи из практики. Впервые после смерти мамы… Я не думала, что такое возможно.

— И, конечно, деньги, – понимающе кивнул Макар.

— Разумеется. Столько денег, что они превратились в свободу, – просто сказала она.

— А зачем вы сделали пластическую операцию?

— Несколько операций, – уточнила Нина. – Понимаете, я не хотела… – Она замялась. – Я не хотела себя прежнюю. Я мечтала стереть Нину Забелину ластиком и нарисовать на ее месте другого человека. У отца огромные возможности. Он выправил мне новые документы, и я стала Ниной Ратманской. Поменяла цвет волос. Похудела. Все это изменило меня до неузнаваемости.

— Почему вы хотели себя стереть? – не выдержал Сергей, игнорируя знаки, которые подавал Илюшин.

Ратманская взглянула ему в глаза.

— Я себя ненавидела, – ровно сказала она. – Кажется, я рассказала вам о себе все, что вы хотели знать. Теперь мы можем перейти к делу?

Илюшин помолчал. Затем сделал жест, означавший, что он слушает.

Нина непроизвольно поднесла руку к горлу. Собранная, сдержанная женщина на мгновение исчезла, в лице проглянул страх.

— Мой сын Егор пропал больше суток назад. Я хочу, чтобы вы его нашли.

— Куда тебя опять понесло?! – крикнула мать.

Вопрос застал Веру перед зеркалом в прихожей. Вера, полностью одетая и почти готовая к выходу – осталось только сумку собрать, – зачесывала волосы в хвост. Если сначала причесаться, а затем натянуть свитер, короткие волоски у висков и на лбу выбьются и встанут дыбом. Аккуратность и опрятность – последнее прибежище некрасивой женщины.

— Я кого спрашиваю? – повысила голос мать.

Вера не выдержала. Заглянула в комнату и отчеканила:

— На работу! Мне выходить через пять минут! Будь добра, не мешай мне собираться!