Книга Мертвый кролик, живой кролик, страница 157 – Елена Михалкова

— Я сказала, не лезь к ним! Уходи!

Нина вскинула голову, и Вера увидела совсем другую женщину. Прежняя Нина не умела сердиться. А эта была в гневе.

— Я вернусь к своему сыну и попытаюсь ему помочь, – отчеканила она. – С тобой или без тебя.

Она пошла к двери, не обращая больше внимания на Веру, пытавшуюся что-то сказать. Нестерпимый свет вспыхнул в Вериной голове. Она кинулась к Нине, схватила ее и потащила к телевизору.

Когда свет начал меркнуть, Вера разглядела на ковре свою бывшую подругу. По экрану стекала кровь.

Вера посмотрела на испачканный «Горизонт», и у нее мелькнула раздраженная мысль: она делала уборку в конце прошлой недели, а уже снова пора браться за тряпку.

— От тебя одна грязь, – укоризненно сказала она, обращаясь к Нине.

В следующие три дня разговаривать с подругой вошло у нее в привычку.

Дело в том, что Нина не умерла.

Она выглядела мертвой, из нее нельзя было извлечь ни звука – совсем как из сломанного телевизора. Но маленькая голубая жилка на шее слабо подрагивала под Вериными пальцами.

Нина была жива.

В первый миг, осознав, что все-таки не стала убийцей, Вера чуть не разрыдалась от облегчения. Но по мере того как к ней возвращалась способность мыслить здраво, она начала понимать, что загнала себя в тупик.

Явиться с чистосердечным признанием? Ее отправят в колонию. Если Нина умрет, что случится почти наверняка, Веру закроют лет на десять. Она выйдет на свободу, когда ей будет пятьдесят пять – беззубая, больная. Кто станет эти десять лет ухаживать за ее лежачей матерью? На что она обрекает бедную старуху – на психоневрологический интернат?

Вера перетащила Нину на диван, застелив его пленкой. Положила под голову подушку, накрыла одеялом.

Ковер из синтетической травы Вера свернула и упаковала в большой мусорный пакет. Как все-таки хорошо, думала она, что стали производить такие прочные пакеты, к тому же непрозрачные. Кровь не успела протечь на паркет. Вера увезла ковер в багажнике и выкинула в мусорный бак в другом квартале. В хозяйственном возле своего дома она обстоятельно выбрала новый ковер и расстелила его в комнате.

— По-моему, так гораздо уютнее, – сказала она, обращаясь к Нине.

В ее лекарственных запасах имелся нембутал. Первый укол Вера вынуждена была сделать, потому что Нина пришла в себя и начала стонать. Это могло побеспокоить соседей.

После укола Нина уснула. Вера даже умыла ее и аккуратно прочистила ушные раковины от засохшей крови.

— Ты сама виновата, – говорила она, старательно орудуя ватной палочкой. – Я много лет жила в аду, но где-то далеко впереди маячил просвет. Понимаешь, я верила, что мы с Юрой будем вместе. Станем воспитывать Егора и Леню. Продадим квартиру, переселим мою мать… Это должно было вот-вот случиться. Совсем скоро, – с напором повторила Вера. – Но ты же понимаешь: с твоим появлением все вышло бы на поверхность. Что ты писала Юре, что мы с Тамарой это скрыли… Думаешь, после этого он женился бы на мне? Скорее всего, он больше не сказал бы мне ни одного слова.

Они с Ниной беседовали вполне миролюбиво. Вера была убеждена, что два разумных человека всегда сумеют договориться.

— Вообрази, что ты на пороге рая и перед тобой захлопывают дверь… Забелины – моя единственная семья. Ты променяла их на любовь и деньги, а теперь хочешь вернуть все обратно? Конечно, мальчишки предпочтут невзрачной тете Вере такую фею-крестную, как ты. Юра окончательно потеряет покой. Я приручала его много лет – для чего? Чтобы отдать тебе без боя? Нет, моя дорогая, не пойдет! Они, все трое, – мои. У меня наконец-то есть хоть что-то свое. Что-то хорошее. Ты понимаешь меня?