Книга Перо бумажной птицы, страница 102 – Елена Михалкова

— Остальные точно его не видели? – без особой надежды спросил Сергей.

— Точно!

— А он тебя заметил?

— Вроде нет… Не знаю… Он как пьяный был, пошатывался!

Пьяный пошатывающийся мужчина лет пятидесяти в подвале замороженной стройки. «Пятьдесят» можно смело раздвигать лет на десять в обе стороны. Подростки плохо определяют возраст.

«И что нам дает этот шатающийся человек? – спросил Бабкин и сам себе ответил: – Примерно ни черта. Только усложняет все дело».

Найти его по этим приметам – невозможно.

К делу его не пришьешь. Забрался какой-то наркоман на стройку – ну, бывает.

Но и бросить просто так эту информацию теперь нельзя. Таскаться с ней Бабкину, как с писаной торбой: никуда не приладить, ни к чему не применить.

Тьфу. Поговорил, называется, с подростками на свою голову.

Зато неожиданно выяснилось, что зря подозревал оперативников в сливе информации. Один из них опросил соседей Овчинниковой. Кто-то вспомнил, что метрах в ста на выезде из поселка три дня назад стояла машина с затемненными стеклами. Значит, все просто. Сотников решил проследить, когда Ника поедет на работу. А Ника повезла девчонку гулять, и обеих без труда срисовали.

То-то, наверное, Егор был потрясен.

Бабкин вышел из школы, провожаемый недовольным взглядом охранника. Сергей обернулся, и охранник тут же убрался внутрь, словно черепаха в панцирь. «Дармоед». Школьную охрану Бабкин особенно не любил. Бессмысленное препятствие для родителей и ничтожное затруднение для тех, кто действительно опасен.

Так, и что же теперь?

Надо ехать к следователю. Неизвестного пятидесятилетнего мужчину, испугавшего Данилу Чеплагина, можно смело забыть. Найти его невозможно. Камер на стройке нет. Этот человек был внутри и вряд ли что-то видел, когда Сотников перетаскивал своих жертв из одной машины в другую.

Однако Бабкин медлил.

В конце концов, у него еще полно времени. А о недвижимости родственников Сотникова оперативники все выяснят и без него. Бабкин был заранее убежден, что и это ложный путь. Человек, который не берет с собой телефон, чтобы его не отследили, не станет использовать дачу двоюродной бабушки для содержания пленниц. Слишком просто и слишком глупо.

А Сотников, как они запоздало поняли, кто угодно, но не дурак.

Сергей вернулся к высоткам и неторопливо побрел по тротуару, рассматривая вывески.

Китайская забегаловка, крошечная, на четыре столика. Илюшин бы ей обрадовался. Парикмахерская. Студия бальных танцев, а через дверь – химчистка. Кофейня. За ней еще одна.

По дороге носились дети на скейтах. Мамы с колясками уткнулись в телефоны на детских площадках.

Возле продуктового магазина на переносном стульчике сидела старушка. Перед ней на коробке были разложены носки, варежки, тут же стояли огурцы в литровых банках и зеленел пучок укропа. Вид у старушки был благообразный. Бабкин купил пару уродливых носков, спросил, не знает ли она, кто любит захаживать на заброшенную стройку, выслушал наставление о молитве Спиридону Тримифунтскому и сбежал в магазин.

Внутри неожиданно обнаружилась пивная.

«СВЕЖИЕ РАКИ», – извещало написанное от руки объявление на двери.

Он почувствовал, что проголодался. Бесполезных подростков хорошо заедать свежими раками.

В пивной все было правильное. Круглые столики, не совсем чистые на вид. Потертые стулья. Тихие, словно ангелы, пьянчужки в дальнем углу. Высокие пыльные окна, между рамами которых ходили, прихрамывая, мухи, тоже похожие на похмельных.